http://blogs.cetki.com/Derschwan/ ru-ru Wed, 03 Dec 2008 02:58:26 +0200 Cetki Blogs Утром он становился колибри.  Взмах крыльев, его, мелькающих, мерцающих,  суетой обособленных от туловища, многочисленных, нет, не двух, не четырех, а сонма конечностей- 50 в секунду. Беспосадочный перелет, он и ел на ходу, (вдвое больше своего веса за день)- до 1100 км.  Пульс  1000 ударов гигантского, занимающего половину полости тела, сердца в минуту.  «Сынок!»- он запрыгнул ко мне однажды, еще сонному и бескровному, на ветку подоконника. « Тебе пора. Тебе уже пора, мой миленький дружочек. Довольно. Достаточно. Ни я тебя, ни ты меня не обманешь. Первую мелушку мне на опушку. Скоромничают бары да собаки.  Пора! Дам тебе совет, так и в пост мясоед. Напоследок.» Я не поддержал его его. Он протянул свой длинный тонкий нос-клюв к зреющему солнцу, ввел  сложенный трубочкой язык и сильными глотательными движениями принялся накачивать в себя жаркий нектар.  По улице, на четвереньках ползла . Наконец, насытившись, он воротился ко мне, громко отрыгнул и продолжил.  « Сынок, мое сердце слишком большое, чтобы ты, кукушонок, мог на нем поместиться. В конце концов, я итак долго позволял тебе жить на нем, на моем Острове Свободы, жить, заметь, припеваючи и ни о чем не заботясь, задорма жить, пользуясь коммунальными услугами, но не вышатывая их, пользуясь моей водой и сортиром, но не омывая рук перед едой! Довольно! Я бы оставил тебя, не выгнал бы тебя, но ты наследил, наследил, нагадил, насрал на мое сердце, на мое огромное, горячее, доброе сердце.» « Сынок!!!»- он заплакал, слезы, слюни, сопли его легким облачком повисали в воздухе, лысина отдавала металлическим блеском. « Вот что я скажу тебе, смотри, смотри вокруг себя, внимай, скопидомно внимай всему, и обязательно, неприменно верь всему, что видишь, слышишь, чувствуешь. Верь людям. Верь в их ложь. Верь человеку, верь, когда врет он, когда брешет, как собака, чирик-чирик. Верь, ибо во лжи и есть настоящее. Ибо именно во лжи своей сидит, как наседка сидит на яйцах, так человек сидит во лжи своей на яйцах своих, из которых он, как раз и вылупится истинным. Верь в ложь, ибо она и есть правда, ибо кем хочет быть человек, тем он и является, а не кем он сейчас является -он есть. Верь мне и верь себе, верь ей….и верь ему… Мои глаза- два пшенных зернышка. Я поднял их на него. -Отец мой, есть большая ложь, а есть маленькая, скромная ложка. Черпак, половник, ухват. А как же судьба страны, страна чем станет? Срана страна. О, как я тебя неувижу, громко, ненасытно! Он довольно закивал, вначале телом, потом шеей, головой, все пододвигаясь к моим зернышкам. Я слез с подоконника, наклонился к табурету, поднял за две ноги, сильно размахнулся и ударил уголком седушки в переносицу. Ему. Ах, еб твою….   С алой сосулькой под левой ноздрей, с подятыми в гору руками, с горем пополам отец мой, стойный и тонкий, тростинкой, травинкой, березонькой вытянулся посреди комнаты радостно улыбаясь. Встал, зашатался, упал, опять встал, вновь упал, встал, упал. «Сынок, ты понял, понял, о чем я говорил тебе, наконец-то ты понял, иди же ко мне, проникай ко мне быстрее!» Я подошел и обхватил его за талию. Чтобы не падал он более. Мы прижались к друг другу. Стояли долго-долго. Потом мы долго танцевали , он с поднятыми руками, кривляясь и прищелкивая пальцами, - я, постоянно приседая и, в присяде, проходя меж его ног. http://blogs.cetki.com/Derschwan/22048/ http://blogs.cetki.com/Derschwan/22048/ Mon, 20 Oct 2008 19:05:00 +0000 DerSchwan Ночь и смерть. Меня всегда соблазняла эта дипластия. Я люблю ночь и люблю смерть по отдельности люблю, но вместе, именно вместе им следует быть, вместе они торжественны и тождественны, вожделенны и любострастны, о, ночь и смерть, принц и золушка на слизистом брачном ложе фибромы моего мозга. Я видел тебя сегодня, видел, ты приходила сегодня, но уже не опять, а вспять приходила, вспять посещала меня. Не взохом, как ранее, не дыханием, как когда-то, не одышкой, как недавно, - а какой-то конденсацией, дыхательным спазмом, водяной капелькой, ледяным кристалликом. Туманом, дымкой, надрывающей, режущей мою глухоту. Ночь и смерть. Голые, горячие, осклизлые блудливые гниды, в вареве из пота, семени, спор и слов. Сказочные, фантастические, предпологающие изменение после ужаса своего соединения. Принц и золушка. Ты не потеряла свою туфельку, моя глупая нимфетка, я, я украл ее, я одевался в твои платья, несчастный растерзанный, всхлипывающий транвестит, я отдавался твоему принцу, твоей огромной черной молчаливой одноглазой горилле, комкающей меня под свой содрогающийся титанический круп. Это я, втискивая полудеревянную ногу в твой хрустальный башмачок, давил им, прямо с подоконника редких муравьев, снующих и нарушающих твою угрюмую тишину, под мертвенным, бледно-янтарным взглядом твоего прирученного самца. Давил насекомых до желчи, муравьев, тащащих в свои лесные закрома, много большую их добычу, жуков джипов, жужелиц пикапов, гусениц автобусов. Это я, моя любимая, моя родная, подыхал каждую ночь, кончался навстречу тебе, меж листьями и ветвями причитающего, стонущего старого клена, обезображенным,раздавленным и смятым . Кончался, чтобы обрести тебя, дотянуться до тебя. А рядом, каждую ночь, от кухни до гостинной, из сортира в спальню, прыгал, нарядившись цыпленком, желтый, пушистый, маскарадный, детско-утренничный, нелепый и страшный во тме, мой маленький, жалкий, убогий отец. Ничтожный, дурной, слабый идиотик, каким мог выйти плод вашей куриной похоти? Грубой стервозной алкоголички лохудры и плюгавенького юродивого недоноска. Что я мог получить от вас? Она заставляла тебя наряжаться цыпленком, запрыгивать, дрыгая волосатыми лапками в кровать, кокать, ко-ко, стиснутые зубы неспящего плода, кукарекать, моя пещера из одеяла, моя мокрая теплая подушка, мой Акелла, мой Балу. Даже после ее смерти ты продолжал прыгать цыпленком, по ночам, в те же годины, плачущим, мечущимся, не справляясь с инерционностью уже необходимой привычки, и было что- то мистическое, потустороннее, близкое к ушедшей, словно ее тот, другой, догоняющий след, в двух идиотиках, старом, клюющем ее бижютерию и юном, в мамином платье, сидящем, на в ночь и смерть отворенном окне. http://blogs.cetki.com/Derschwan/21063/ http://blogs.cetki.com/Derschwan/21063/ Sat, 30 Aug 2008 16:53:00 +0000 DerSchwan Я сказал, что моя мать сдохла, но с каким облегчением написал бы, что убил ее. Нет, нет, не посмел, хотя каждую ночь, покуда умирала она, пока взрагивал и пробуждался я в своей постели от скулежа ее, собачьего резкого повизгивания, сотнями разных способов воображал разрешить поскорее ее исход. Казалось сама тьма, самое время суток предназначено было только для сокрытия моего приговора, четыре невидимых шага к ней, к ее помосту, эшафоту, плахе, колоде, о, глухая, слепая ночь, оглохни же и ослепни, мамочка, кончайся же скорее пьяная, больная тварь. Околела без моей помощи, еще не готов опережать, обгонять поступками намерения, заскочить, запрыгнуть наперед себя, встретить себя ожидающим и знающим что случилось, но не догоняющим, не ищущим, не предполагающим. Зачем, зачем я хотел тебя убить, извести, израсходовать?, не причина же, в самом деле, мое раздражение, моя брезгливость к тебе, отвращение, ненависть. Ведь я всех ненавижу, а убить хотел, и знал как, и почти..почти.., тебя! Я ухватился за частичку догадки потом, за краешек грязной гирлянды из носовых разноцветных платков, все вынимаемых и вынимаемых из кармана фальшиво скалящегося фокусника. Помню сидел возле гроба твоего, радостный, мстящий тебе буравящим, дурным, внимательным взглядом, не пропускающим ни единой морщинки на твоем уже почти незнакомом лице. О, я отыгрался, отыгрался все же. Схватив тяжелую вазу я начал крушить твой лик, бить и мозжить твое мертвое лицо. Друзья мои!, знаете ли вы, каково это, пороть, кончать уже мертвого человека? Слышали ли вы эти мертвые, глухие тяжелые удары, неотзывающееся на них тело, ни синяка ни ссадины, ровные, вещественные вмятины, соударение физических твердых тел. И билась, билась, как гремучая змея, извивалась моя хорда, стучала в висках, дергала тиком мои глазные яблоки, то лишая то возвращая фокус моему зрению. Я выпустил орудие из дрожащих рук и, вдруг, словно развернулся к себе, словно схватил себя за волосы и, рывком, закатив, задрав голову вгляделся уже в свое мертвое лицо. Я зарыдал, дорогие мои, зарыдал, твари, зашелся. Я бил ее, ломая зубы, нос, надбровные дуги, бил, словно пытаясь, заставляя возвратиться ее к общему телу, моему и ее, к нашему телу я хотел возвратить ее, остервениело колотя, но вернуть другую, ту, которая мне нужна была, котораю требовал, которой не хватало , я хотел любви, боже, как я хотел твоей любви, твоей и моей недостижимой любви, пьяная, грязная сука. http://blogs.cetki.com/Derschwan/20964/ http://blogs.cetki.com/Derschwan/20964/ Wed, 27 Aug 2008 15:20:00 +0000 DerSchwan Хочу сразу оговориться. Я не искал в себе каких-то особых отличий от окружающих меня, не был невероятным или небывалым, необыкновенным. Моя ненависть к людям формировалась только под воздействием их настойчивого вмешательства в мои пустяковые детские, но такие важные дела. ( впрочем, это вмешательство принимало разные формы, не было ли препятствием к соседу за обеденным школьным столом его шлепающие губы, его чавкающие и присербывающие куски отвратительной плоти, покрытой пузырьковой сыпью, синеватой, слюнявой; к соседке по парте- ее грязевая кайма на шее, ее руки с уколом белесой бородавки на большом пальце, ее сиплое прерывистое дыхание; к кому-то- голос, повадки чесать за ухом, дотрагиваться до меня или смотреть мне прямо в глаза) Чем и зачем я отличался от прочих я и не задумывался, мне было достаточно своего уютного, комфортного мира, всякое вторжение в него вызывало панику, ужасное предощущение катастрофы, обрушения , хаоса. Позже, я изоблечил в себе некое подобие хорды, спинной струны моего уже чувственного мира. Скелетная ось эта, только образовавшись ,начала опухать, разбухать, наполняться содержимым, мешать мне, стоять поперек всему, но, будучи неотделимой от меня частью, хоть и не стала привычной и объяснимой до сих пор, сладилась и срослась со мной, стала моей второй, приступной, болезненной долей, моим внутренним и внешним органом, моим придатком, моим паразитом, моим длинным кольчатообразным звеном. Обнаружил я ее в 17 лет, когда потерял ненавидимую мать, скончавшуюся от белокровия, сдохнувшую в невообразимых мучениях, в еженощных криках и стенаниях. Тогда, впервые, я пожалел, что не имею какой-нибудь маленькой, заплаканной сестрички, которую мог бы обнять и пожалеть, приголубить, сделать своею, пить ее, ощущать ее полно, благодаря случившемуся горю. О, эта радость обладания раскрытым человеком, о этот поцелуй, французский поцелуй голого, трепыхающегося сердца, кровоточащего и кровотолкающего насосика, выпотрошенного, вырванного из реберной камеры грудины. http://blogs.cetki.com/Derschwan/20903/ http://blogs.cetki.com/Derschwan/20903/ Mon, 25 Aug 2008 12:30:00 +0000 DerSchwan Наступай же на меня,наклоняйся ко мне, рви плоть мою, души,души меня, перемалывай, выкорчевывай, боронуй меня, о, вгрызайся в твердость мою плугом, ширь мягкость мою, рассыпай меня, распространяй, тяни мои жилы, лей кровь мою, сдирай, разрывай кожу мою. Так стану я еще ничтожнее и больше стану я. Посмотри же, сколько меня сейчас? Я гол и бездомен, свет дом моих чресел, тма - присталище разветлений моих. Уроняй же в темноту мою, освобождай меня, раздвигай темницу, тесноту мою, вульву мою, хищное лоно мое. О бери, бери меня, насилуй меня, оскопляй меня, увлажняй грибницу мою. О раздувай, раздувай меня, наполняй гноем опухоль мою, не жди меня, торопи меня, собирай меня. http://blogs.cetki.com/Derschwan/20883/ http://blogs.cetki.com/Derschwan/20883/ Sun, 24 Aug 2008 16:55:00 +0000 DerSchwan Я рос диким и жутким ребенком. Совершенно избавленный от привязанности к родителям(это долгая история) я чурался и не понимал окружающих меня. Мои сверстники-дети, школьники, подростки- несли в себе столько чуждого и ненавистного, столько неестественного, что одно пребывание среди них вызывало в юном организме моем почти физическую боль, желудочную рвоту, судорогу отвращения. Что уж говорить об общении, сношении с ними. Взрослые же, оставаясь для меня инопланетным миром, мирком, крохотной, незначительной частичкой меня, ввиду неопознанности того в чем они жили, не несли и вовсе ничего, как будто их и не было для меня, да и вправду, вряд ли кто из них мог вмешаться, попытаться рассмотреть меня всерьез, растлить то, что я имел, что мне было достаточно для себя. Иное дело эти злые твари- ровестники. Однажды, моя дикость и нервность к ним вылилась в потасовку с каким-то рыжим прыщаво-веснушчатым ублюдком. Я барахтался под ним, оседлавшим и бьющим меня, тужащимся и сопящим, пока нос его не уронил гидкую каплю, ошпарив меня омерзением, всполохом бешеной животной ярости. Я успел разорвать ему рот, пока меня не оттащили, пока не разжали мои зубы, впившиеся в маленький, дрожащий кадык. Я помню его рев, его провисшую нижнюю губу, отделившуюся от щеки ровной долькой, свою обагренную белую сорочку, липкие пальцы. Я поздно начал говорить, долго не умел читать, я не желал ничего понимать и воспринимать. Моими няньками, моими воспитателями и учителями были муравьи, пичужки и солдатики. Я учился в школе для умственно отсталых, успешно прячась от развития и лишнего в складках, прорехах общества, среди дибилов и вегетативной жизни. То были самые счастливые времена. Позже, позврослевшее общество, вдруг, в 17-летнем детине, отказалось принимать идиота. Так начались мои неприятности. http://blogs.cetki.com/Derschwan/20877/ http://blogs.cetki.com/Derschwan/20877/ Sat, 23 Aug 2008 22:36:00 +0000 DerSchwan Имя твое- насилие. Оооо, я знаю тебя. Я чувствую тебя на себе, свое безропотное тело, твою катастрофическую силу, нечеловеческую мощь, твой стихийный навал. Горлань же, орлица, верещи кобылица, упрекай блудница. Ты думаешь все окончено? Думаешь обхватила и узнала конец? Довольно! Догадывайся же, испытывай скорее, бери обратное, пока и то что имеешь не потеряла, ибо ступни твои повисли в воздухе и нет им дороги, а есть рукам лишь, что связаны и малы. Ужели хочешь остаться ты без ничего? Оглянись же за плечо свое, зачем не можешь сделать это? Зачем не видишь за плечом своим насилия страшного, громаду не видишь, все не видишь за собой. Грядет смущение великое, смута зреет и отворяет пасть свою за спиной твоей. Готовься же не быть прожеванной, но быть проглоченной. Я помню, как меня с размаха ударила железная болванка весом много более меня, помню как летела она из окна и размозжила меня, придавила меня как червя, убогим сделав. Помню слабость и беспомощность свою, помню, как не мог пошевелить ничем и темноту в глазах своих помню. Здравствуйте, кстати. Попробую здесь совсем уж предать все, ибо коль уж убог, то и нехорошее мне к лицу и предательство выходит заранее оправданным и простительным мне. Я расскажу все, что случилось вдруг со мной, смакуя самые мерзкие, самые бесчестные детали падения своего. Слушайте же, коли есть желание, а коли нет- отвернитесь и плюньте, радуйтесь тогда, что так и не познали и еще один путь от человека к нелюдю, не познали нелюдя и его нелюдское. Вчера стоял на балконе и глядел в небо пустое и увидел вдруг птицу ,очарованную пустотой этой, так понял я, что тоже летал очарованный в пустоте заблуждений своих, но ползал, согбенный, презренный, чудовищный, в гуще, в чащобах настоящего своего. http://blogs.cetki.com/Derschwan/20844/ http://blogs.cetki.com/Derschwan/20844/ Fri, 22 Aug 2008 16:10:00 +0000 DerSchwan