угасаю

   04:27 – мне ещё хуже, чем 23 часа назад…

   Маленький костёр всё-таки согревает меня. Сильнее конечно душу, нежели тело и разум. Нужно подкинуть сухих веток, но нет сил подняться. Нет сил даже пошевелить уставшими ногами. Сильно я вымотался за эти дни. Поэтому я неподвижной куклой сижу с полузакрытыми глазами, в которых еле-еле теплится жизнь. А рядом сидит старый плюшевый медвежонок. На его чёрных глазах-пуговках тоже пляшут отблески пламени. Кто же из нас сейчас более живой? Забавная мысль…

   Восходит солнце, и жадные лучи выхватывают из предрассветного мрака на горизонте проржавевшие каркасы заводов. Уродливые клетки, окружённые лесом. Правда лес тоже мёртв… ни птиц, ни зверей… даже жуков здесь давно никто не видел.

   А костёр ведь почти догорел… Дрова, которые я насобирал пока силы были при мне, лежали совсем рядом. Смотрю на них, и мне становиться стыдно за свою слабость. Увы, не минутную… Работает только левая рука – на ней ещё держится укрепляющая руна. Стянуть с себя куртку и бросит в костёр? Она, как назло, огнеустойчивая. И рюкзак, кстати, тоже… Только один вариант… Глупый… Старая Печатная(!) Библия… Именно из-за неё я сейчас здесь. А, к чёрту!

   Вот и Библия почти догорела, а сознание всё больше походило на этот жалкий костерок. Голова безвольно упала на грудь…

 

   А маленький плюшевый медвежонок встал и аккуратно, видно чтобы не подпалить свои тряпичные лапки, подкинул в костёр пару сухих веточек, а потом плотно прижался к неподвижному телу…