Куды ўжо яе, небараку, не піхалі, чаго зь ёю не рабілі. Вось і нашыя ўжо дадумаліся.

Знакаміты сваім УРЛам эстонскі сайт інстытута экспэрымэнтальнай біялёгіі чамусьці не працуе, а каб людзі не сумавалі, зьяўляецца вось гэта:

Q: Why this page is empty?
A: Institute of Experimental Biology (EBI) has ceased to exist.

Q: Can I send mail to еbi@ebi.ee?
A: Yes you can, but no one reads it.

Артыкул з "Камсамолкі", які меў значны рэзананс. Чарговы доказ таго, што гісторыя ў нашай краіне - таксама палітычная ахвяра. Нічога дзіўнага для сябе не знайшоў, бо з расповядаў бабулі ведаю шмат фактаў аб той вайне, якія ну ні як не пасуюць цяперашняй ідэалёгіі. А менавіта з-за партызанаў была спаленая вёска бабулі, палову жыхароў расстралялі, а палову - вывезьлі ў Нямеччыну...

Партизаны убивали мирных жителей?

Только через шесть десятков лет уцелевшие жители белорусской деревни Дражно Стародорожского района решились рассказать о страшных событиях, пережитых ими в 1943 году. Их истории в своей книге «Кроў і попел Дражна» собрал белорусский краевед Виктор ХУРСИК.

Автор утверждает, что 14 апреля 1943 года партизаны напали на Дражно и без разбору стреляли, резали и заживо сжигали мирных жителей. Показания уцелевших дражненцев автор подтверждает документами из Национального архива Республики Беларусь.

Один из выживших свидетелей сожжения деревни Николай Иванович Петровский после войны переехал жить в Минск, где до пенсии проработал электриком на госпредприятии. Сегодня ветерану 79 лет, он тяжело болен.

- Наверное, в последний раз навещаю Дражно, - медленно, нахмурившись, говорил Николай Иванович, когда мы въезжали в деревню. - Больше шестидесяти лет я каждый день вспоминаю тот ужас, каждый день. И хочу, чтобы люди узнали правду. Ведь партизаны, которые убили своих земляков, так и остались героями. Эта трагедия страшнее Хатыни.

«Выстрелы разбудили нас около четырех утра»

- Когда в 1941 году пришли фашисты, полицейский гарнизон, на нашу беду, сформировали в Дражно. Полицаи, а их было 79 человек, обустроились в школе, которую огородили дзотами. Место это было стратегическим. Деревня стояла на пересечении дорог, на возвышенности. Полицаи могли идеально простреливать местность, да и леса стояли далеко - в трех километрах от Дражно.

Еще до прихода немцев мой отец, председатель сельпо, член партии, успел уйти в лес вместе с председателем колхоза и майором Красной армии. И вовремя. Полицаи начали зверствовать: арестовали ветврача Шаплыко и расстреляли. Охотились и за моим отцом. Ему устроили засаду возле дома.

Всю нашу семью - меня, маму, трех братьев и сестру Катю почти голыми погнали в колхозное гумно. Отца пытали на наших глазах, били, заставили копать могилу. Но почему-то не расстреляли и через несколько дней отправили в концлагерь, - Николай Иванович старается говорить сухо, без эмоций. Но кажется, старик вот-вот сорвется.

- Так мы и жили: без отца, с ненавистью к оккупантам, ждали освобождения, - продолжает Николай Иванович. - И вот в январе 1943 года партизаны провели операцию по захвату полицейского гарнизона.

Сегодня ясно, что операция была спланирована бездарно, партизаны атаковали в лоб, почти всех их положили из пулемета. Сельчан заставили хоронить убитых. Помню, как мама переживала, плакала. Ведь партизан мы считали нашей надеждой…


Но через несколько месяцев эти «защитники» учинили невиданное зверство! - Старик на минуту остановился, окинул взглядом деревню, долго смотрел в сторону леса. - Выстрелы разбудили нас около четырех утра 14 апреля 1943 года.

Мама кричала: «Дзеткі, гарым!» Голые выскочили на двор, смотрим: все хаты горят, стрельба, крики…

Мы побежали спасаться на огород, а мама вернулась в дом, хотела что-то вынести. Соломенная крыша хаты к тому времени уже пылала. Я лежал, не двигался, долго не возвращалась мама. Повернулся, а ее человек десять, даже женщины, колют штыками, кричат: «Получай, сволочь фашистская!» Видел, как ей перерезали горло. - Старик снова сделал паузу, его глаза были опустошены, казалось, Николай Иванович снова переживал те ужасные минуты. - Катя, сестра моя, вскочила, просила: «Не стреляйте!», достала комсомольский билет. До войны она была пионервожатой, убежденной коммунисткой. Билет и партийное удостоверение отца во время оккупации зашила в пальто и носила с собой. Но высокий партизан, в кожаных сапогах, обмундировании начал целиться в Катю. Я закричал: «Дзядзечка, не забівайце маю сястру!» Но раздался выстрел. Пальто сестры вмиг набрякло кровью. Она умерла на моих руках. Я навсегда запомнил лицо убийцы.



Комбриг Иванов.

Помню, как я отползал. Смотрю, соседку Феклу Субцельную вместе с малюткой-дочкой три партизана живьем бросили в огонь. Свою кроху тетка Фекла держала на руках. Дальше, у дверей пылающей хаты, лежала старушка Гриневичиха, обгоревшая, в крови…

- Как же вы уцелели? - спрашиваю у почти рыдающего старика.

- Огородами мы с братьями доползли до дядьки. Дом его сожгли, а он чудом выжил. Выкопали землянку, в ней и жили.

Позже мы узнали, что ни одного полицая партизаны не застрелили. Дома, которые находились за их укреплениями, тоже уцелели. В деревню приехали гитлеровцы, оказали пострадавшим медицинскую помощь, кого-то отвезли в госпиталь, в Старые Дороги.

В 1944 году уже полицаи начали издеваться, отправили меня и еще нескольких подростков на работы в концлагерь города Униген, под Штутгард. Нас освободили американские военные.

После войны я узнал, что непосредственно сжигали и убивали дражненцев партизаны из отряда имени Кутузова, которым командовал Израиль Лапидус. Другие отряды из бригады Иванова «кутузовцев» прикрывали. Я нашел Лапидуса, когда мне было 18 лет. Он жил в Минске, в районе Комаровки, работал в обкоме партии. Лапидус спустил на меня собак… Знаю, что этот человек прожил неплохую жизнь, так и умер героем.



Израиль Лапидус.


На дражненском кладбище похоронены убитые 14 апреля 1943 года жители. Некоторые семьи в то роковое утро партизаны уничтожили полностью. Ставить памятники на их могилах было некому. Многие захоронения почти сровнялись с землей и скоро вовсе исчезнут.

Не жалели даже семьи фронтовиков

Сегодня Дражно - благополучная деревня, с хорошей дорогой, старенькими, но ухоженными домиками.

У деревенского продовольственного магазина мы встретились с другими живыми свидетелями партизанского преступления. До дома Евы Мефодьевны Сироты (сегодня бабушке идет 86-й год) партизаны не добрались.

- Деточки, не дай Бог кому-нибудь узнать ту войну, - хваталась за голову Ева Мефодьевна. - Мы выжили, а мою подругу Катю застрелили, хоть кричала: «Я своя!» Застрелили невестку и свекровь, их маленького мальчика бросили умирать. А ведь отец их семейства воевал на фронте.

- Люди хавались в ямах из-под картошки, так одну семью прямо там и расстреляли, не пожалели, - с отчаянием говорил 80-летний Владимир Апанасевич. Дедушка не выдержал и разрыдался. - Меня судьба спасла, а ведь некоторых подростков партизаны специально отводили за полкилометра в поле и расстреливали. Недавно к нам приезжали из райисполкома, человек восемь. Спрашивали о сожжении Дражно партизанами, правда ли это. Больше молчали, покачивали головами. Так молча и уехали.

Александр Апанасевич, сын дедушки Владимира, показал паспорт убитой партизанами Валентины Шамко. На фотографии - девочка, милая, с наивным взглядом, беззащитная.

- Это моя тетя. Мама рассказывала, что ей стреляли в голову, - с недоумением в голосе рассказывает дядька Александр. - Мама хранила простреленную косынку Валентины, но сейчас найти ее я не могу.

Комбриг Иванов: «…бой прошел очень удачно»

А комбриг Иванов в докладе начальству подвел итог боевой операции в Дражно так (из дела №42 фонда 4057 Национального архива РБ, целиком сохраняем авторский стиль):

«…бой прошел очень удачно. Свою задачу выполнили, гарнизон разгромлен полностью, за исключением 5 дзотов, из которых войти не удалось, остальная полиция уничтожена, убитыми и задохнувшимися от дыма насчитывается до 217 сволочей…»

За эту «операцию» многие партизаны были представлены к наградам.

Если бы дражненцы не рассказали о трагедии далеких дней Виктору Хурсику, о диком сожжении белорусской деревни партизанами никто никогда бы не узнал.

Виктор Хурсик: «Партизаны хотели выдать мирных жителей за полицаев»

- Спадар Виктор, некоторые люди пытаются оспорить содержание вашей книги…

- Видимо, это делать поздно. Мне известно, что, когда вышла книга, Министерство информации отправило ее на закрытую рецензию авторитетным специалистам. Ученые пришли к выводу, что факты, которые я привожу в книге, соответствуют реальности. Я предвидел такую реакцию. Свою позицию я считаю государственной, как и подход министерства. У меня была одна цель - поиск истины. К политике книга «Кроў і попел Дражна» никакого отношения не имеет.

- Как вы узнали о сожжении деревни?

- Ко мне решились обратиться сами дражненцы. Сначала я не поверил, что партизаны могли сжечь деревню с мирными жителями. Проверял и перепроверял. Копался в архивах, не раз встречался с жителями Дражно. Когда я осознал глубину трагедии, то понял, что необходимо говорить не только о геройстве, но и о преступлениях партизан, а они были. Иначе белорусская нация не состоится.

- В книге много документальных компроматов на партизан, откуда?

- В каждом отряде был чекист. Он старательно фиксировал все случаи нарушений дисциплины, доносил об этом вышестоящему начальству.

- Сжигали ли партизаны белорусские деревни повсеместно?

- Конечно, нет. Большинство партизан храбро сражались за свободу Родины. Но отдельные случаи преступлений против мирного населения были. И не только в Дражно. Такая же трагедия произошла в деревне Староселье Могилевской области, в других регионах. Сегодня необходимо ставить вопрос о том, чтобы государство установило памятники на местах трагедий.

- А какова судьба командира 2-й минской партизанской бригады Иванова?

- Он выходец из Ленинграда. Руководить бригадой 21-летнего Иванова направили из штаба партизанского движения. Из документов понятно, что из-за его неопытности погиб не один партизан. Тех, кто отказывался идти в глупые атаки, он лично расстреливал. Иванов, пожалуй, один из немногих партизанских комбригов, которому не присвоили звание Героя Советского Союза. По сведениям, полученным от бывших ответственных работников Пуховичского райкома КПБ, в 1975 году он покончил жизнь самоубийством.

- И все-таки в голове не укладывается, почему партизаны пошли на такое жуткое преступление?

- До 1943 года они практически не воевали, отсиживались в лесах. Полицаи и партизаны жили относительно мирно, только под давлением сверху случались стычки. Но в 1943 году Сталин начал требовать конкретных результатов. Взять полицейский гарнизон в Дражно Иванову не хватило таланта. Тогда командование бригады пошло преступным путем. Решили сжечь деревню, убить местных жителей и выдать их за полицаев.

«За отрядом Кутузова мародерских поступков очень много»

Виктор Хурсик включил в свою книгу свидетельства еще нескольких выживших жертв сожжения Дражно. Этих людей уже нет в живых.

Приводим отрывки из книги «Кроў і попел Дражна».

Докладная записка начальника особого отдела НКВД Безуглова «О политико-моральном состоянии 2-й минской партизанской бригады»:

«…Возвращаясь обратно, заехали (партизаны. - Ред.) к Гуриновичу М., выдрали еще 7 семей пчел, сломали замок, влезли в хату, забрали все вещи, вплоть до чугуна, забрали также 4 овечки, 2 свиней и прочее.

Данным мародерским поступком возмущено все население и требует от командования защиты.

За отрядом Кутузова мародерских поступков очень много, поэтому требуется по данному вопросу принять меры в самом жестком порядке…»

СВИДЕТЕЛЬСТВО ОЧЕВИДЦА

Рассказ свидетельницы сожжения Дражно Екатерины Гинтовт (жены Героя Советского Союза):

«В шестидесятых назначили нам нового начальника. Был он спокойный такой. Может, на второй или третий день его прихода между нами случился разговор.

- Где были в войну? - спросила я.

- На фронте и в партизанах.

- А где в партизанах? У нас же во время войны они убили многих, сожгли полдеревни.

Были в Стародорожском районе, в Дражно…

Я рассказала, что в Дражно у меня застрелили подругу, сожгли и убили других жителей.

Как я ему это сказала, смотрю - человеку на глазах стало плохо.

- Пойду в больницу, - сказал.

Через несколько дней начальник умер».

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

Эммануил Иоффе: «Промахи бывают у всех»

Доктор исторических наук Эммануил Иоффе - главный идейный оппонент Виктора Хурсика. К событиям 14 апреля 1943 года в Дражно он относится по-другому.
- Партизаны невиновны, они исполняли приказ сверху, - утверждает Эммануил Григорьевич. - Я работал с документами. По моим данным, Дражно было крупным полицейским гарнизоном. Подавляющее большинство жителей были полицаями.
Конечно, и командиров партизанских бригад идеализировать нельзя, я не снимаю с них определенной вины. Я лично разговаривал со многими командирами, война есть война, всякое случалось в пылу борьбы. Да и приказы уничтожать врагов давала Москва.
К комбригу Иванову у меня двойственное отношение. С одной стороны, он добросовестно выполнял приказы, но промахи бывают у всех.

http://www.kp.belkp.by/?doc=199433
Евгений ВОЛОШИН 28 сентября 2007

Пытаньне, якое цікавіла мяне ўвесь верасень - з паліцаў крамаў зьнікла амаль усё якаснае беларускае малако - знайшло адказ:

Салідарнасьць

Беларусь может остаться без молока

01.10.2007 Владимир Мартьянов

Перебои в поставках возникли из-за того, что белорусские молочные заводы столкнулись с серьезным дефицитом сырья. Закупочные цены на молоко в России в полтора-два раза выше, чем в Беларуси, вот отечественные колхозы да мелкие заводы и погнали молоко на Восток. Причем проблема эта касается не только столицы – перебои с поставками молочной продукции могут почувствовать на себе все жители Беларуси.

Как рассказали источники «Салiдарнасцi», уже 1 октября два из трех минских гормолзаводов не поставили свою продукцию в столичные магазины. Проблема пока решается за счет районных заводов – им придется спасать столицу, как стратегический город, урезая поставки на места.

Для того, чтобы разобраться в ситуации, мы первым делом стали обзванивать столичные молочные заводы. Начальник отдела продаж столичного Горзмолзавода №2 Сергей Крайко подтвердил, что в понедельник, 1 октября, молоко в минские магазины отгружено не было.

- Специфика нашего завода такова, что значительная часть нашей продукции – это молоко для больниц, детских садов, заводских столовых. Вот этот объем молока сегодня полностью ушел к потребителям. А на магазины у нас уже не осталось. Хотя молочные продукты – творог, сыры -- в розничную сеть пошли.

- С чем это связано?

- Молоко в Беларуси есть, его не меньше, чем в прошлом году. Но закупочные цены в России сегодня выше, поэтому все стремятся продать молоко туда. А мы самостоятельно закупочные цены намного поднимать не можем. В результате у нашего завода молока – в 2 раза меньше, чем нужно. Сыры, например, уже не производим. Их запас у нас – только на ближайшие два дня.

- Как можно решить проблему?

- Управление потребительского рынка в курсе сложившейся ситуации. Насколько я знаю, пока планируется обеспечить молоком столицу с помощью районных молочных заводов. А вообще нужно поднимать закупочную цену.

Заместитель директора по коммерческим вопросам Минского городского молочного завода №3 Олег Галобурдо от ответа на вопрос об объемах поставок в розничную сеть дипломатично ушел, сославшись на то, что все данные поступают в КУП «Мингорпищепром», однако факт проблем с загрузкой предприятия сырьем подтвердил:

- Проблемы с поставками сырья есть. Сырья систематически не хватало, и эта ситуация сохранялась весь сентябрь.

В приемной министерства сельского хозяйства и продовольствия не представившийся мужской голос, выслушав, огорошил нас интересным предложением, косвенно подтвердив при этом факт наличия проблемы: «Вот вы бы, «Салiдарнасць», и занялись поставками молока, обеспечив производителей, чем комментарии собирать».

- Но проблема есть?

- Какая проблема? Вы в магазине с утра были? Молоко есть?

- Есть, районных заводов.

- Ну и какая разница? Главное, что оно есть. Впрочем, если хотите комментарий, звоните заместителю министра.

Однако выяснилось, что заместитель министра Михаил Савельев срочно уехал на республиканский семинар, и нам посоветовали обратиться в Мингорпищепром.

Там долго выясняли, что это за газета «Салiдарнасць», а затем заявили, что «у нас идет совещание и когда оно закончится – никто не знает».

Стало очевидно, что получить оперативный комментарий в госструктурах не представляется возможным.

Однако очевидно, что у молочной проблемы есть два решения. Первое – увеличить закупочную цену для того, чтобы отечественным производителям молока стало выгодно продавать его внутри страны, а не вывозить в Россию. Правда, увеличение закупочной цены приведет к подорожанию молока в белорусских магазинах.

Второй способ заключается в том, чтобы попросту запретить производителям молока – тем же колхозам – продавать его в Россию. Это решит проблему загрузки сырьем белорусских молокозаводов, однако скажется на состоянии хозяйств, которые недополучат прибыль.

То, какой путь будет в итоге выбран, станет ответом на вопрос: насколько белорусская экономика готова к либерализации?

Чарговы экспэрымэнт па пабудове сацыялізма з чалавечым абліччам, здаецца, падыходзіць да сваёй лягічнай развязкі... Беларуская "стабільнасьць" можа ляснуць у імгненьне вока. Ня буду закранаць тэму ільготаў. Гэта яшчэ не зусім сьмяротна. А вось адмена пэнсіяў для працуючых істотна пагоршыць дабрабыт і без таго небагатых старых. Потым гэты нонсэнс са стратнаю перапрацоўкаю нафты, што вымушае ўрад кампэнсаваць страты НПЗ, чарговае падвышэньне кошту газа (і хай ня ныюць, маўляў, расейцы ціснуць - самі падпісалі дамову, што газ будзе даражэць штогод на 13%, а не адразу ў 2007 удвая), ужо пайшлі размовы аб датэрміновым продажу астатніх да паловы акцыяў Белтрансгаза у 2008, замест 2008-2010, значнае павелічэньне дзяржаўнай пазыкі і г.д. І гэта ўсё на тле адсутнасьці нейкіх разумных дзеяньняў ўнутры краіны, нават наадварот - працягненьні нейкай эканамічнай бязглузьдзіцы. Да болю нагадвае апошнія годы СССР. Няўжо зноў нас чакае страшэнны крызіс? Сумна, людцы, сумна... 

Вось яны й прайшлі. Тое, да чаго рыхтаваліся год, куды ўклалі грандыёзныя сродкі (каля 100 млн даляраў) і яшчэ большыя фізічныя намаганьні, праляцела ў імгненьне вока. Прапаную фотасправаздачу з другога (асноўнага) дня Дажынак. Здымкі зьвязаны адным ланцужком - часам, адлюстроўваючы падзеі ў храналягічным парадку.

Рэчыца, раён чыг. вакзала, палова на 9-ую. Двое невядомых стаяць пасярод сьвежага асфальтавага поля й азіраюцца ў роздумах аб дальнейшых шляхах. У ролі невядомых Sstriker ды я.

Пасьля 20-хіліннага блуканьня па ўскрайкавых вуліцах з цудоўным асфальтавым пакрыцьцём, аналягічнымі ходнікамі, новымі слупамі, акуратнай сайдынгавай агароджай прыватных падворкаў, новымі прыпынкамі й таблічкамі з раскладам, якім Гомель можа толькі пазайздросьціць, робіцца неяк ніякавата. Куды мы трапілі? У Рэчыцу. Калі яны пасьпелі зрабіць усё гэта? Калі такія ўскрайкі, дык што ў цэнтры? І самае страшэннае пытаньне: колькі грошай сюды ўбухнута? Сапраўды, складваецца ўражаньне, што йдзеш па грошах - не сказаць, каб вельмі прыемна, але ж неяк ... ня ведаю. Але вось яно:

Знацца, "верным пуцём ідзём, таварыш" :)

Перад намі праязджае вялікая колькасьць аўтобусаў. Недзе палова тых аўтобусаў везла міліцыю. На ўсіх эмблема сьвята. Потым мы будзем сустракаць яе на кожным кроку: на крамах, сьцягах, машынах, людзях, прадуктах харчаваньня... Але вось адна цікавасьць: заўжды на эмблеме Дажынак быў герб горада, які іх прымае. Але ў гэты раз арганізатары апынуліся перад такой складанасьцю - герб Рэчыцы не адпавядае духу сучаснай ідэалёгіі - на ім выява харугвы з Пагоняю. Ну Вы ўяляеце сабе Дажынкі, над якімі лунае Пагоня? Вынік знайшлі - зьмясьцілі ня герб горада, а герб вобласьці. Там хоць і ёсьць рэчыцкая Пагоня, аднак яна маленькая й у самым нізе.

Крочым далей і робімся часткаю натоўпа, які рухаецца па вуліцах у напрамку цэнтра. Аўтамабільны рух у гэты час ужо спынены - заехаць у Рэчыцу можна толькі на грамадзкім транспарце, у чыноўным картэжы альбо на прэзыдэнцкім гэлікоптары. Вуліцы ўяўляюць сабой намётавыя мястэчкі - сотні шатроў, тысячы сталоў, я прыгадаў наш пляц Леніна падчас розных сьвяткаваньняў - дык гэта проста кропля ў моры ў параўнаньні з пабачаным. Гандляры з усёй Беларусі: райспажыўкааперацыя з усіх раёнаў Гомельшчыны, вялікай колькасьці раёнаў краіны, амаль усе малочныя й мясакамбінаты, усе буйныя крамы (менскія ГУМ,ЦУМ, ГД на Нямізе, магілёўскі ўнівермаг і г.д.), але аб гэтым потым. Вось ужо й бачны помнік Эўфрасіньне Полацкай, з-за якога выглядае дах новага амфітэатру. Мы йдзем па Савецкай у бок Цэнтральнага пляцу. Вуліца адрамантавана капітальна, што й казаць: акрамя дрэваў нічога старога, усё новае, ну, канешне, будынкі тыя ж, але адрамантаваныя ўсе, прычым так, што нашая Савецкая нэрвова паліць. А вось будынак, прыгожы сам па сабе без усякіх рамонтаў - стары касьцёл:

Перад ім крыж, які прыемна зьдзівіў мяне сваёй тарашкевіцай:

У гэтым раёне працаваў горад майстроў - нешта кшталту маскоўскага Арбата, дзе можна набыць усякай трасцы й наглядзецца на чорт ведае што. У намёце ДАІ прадаваліся розныя сьвятлоадбівальныя рэчы, можна нават было набыць зялёную камізэльку ДПС за 30 000. Вось, на жаль, не прадавалі яны свае жазлы чорна-белыя - набыў бы тады разам з камізэлькаю. Для памяці набываем гліняны герб Рэчыцы:

Потым па нашай замове нехта ў сярэдневяковым адзеньні чаканіць нам па манеце:

Нарэшце мне пашчасьціла зьняць рэчыцкіх прыбіральшчыкаў, якіх можна было сустрэць праз кожных 3 мэтры. Справа прыбіральшчыкаў - хадзіць і вышукваць сьмецьце. Яны рабілі яе годна. Знайсьці хоць нейкую паперку ці недапалак на вуліцах было проста немагчыма. А калі амаль перад маімі нагамі прыбіральшчыца "ўзяла ў палон" палову сланечнікавай шкарлупінкі, мяне ахапіў шок.  Ім пашылі такую яркую вопратку, што нават зайздрасна:

А вось і Цэнтральны пляц. На ім безьліч чыноўнікаў і людзей у дзелавых строях з правадамі каля вуха. Бачылі шмат гомельскага чынавенства, некаторых міністраў. Вось, напрыклад, міністар па надзв. сітуацыях Барыеў ідзе глядзець на горад майстроў:

Да пачатку яшчэ гадзіна, але народ ужо пачынае займаць месцы ля агароджы. Прыйшлося й нам зрабіць гэтаксама. Праход да сядзеньняў праз мэталадэтэктары й толькі па запрашэньнях.Там будзе сядзець чынавенства, "ударнікі" ды запрошаныя - так званая эліта: мясцовыя начальнікі з роднымі, вэтэраны , БРСМаўцы. Толькі я абрадаваўся, што ніхто не перашкодзіць мне наздымаць таго, для каго ўвесь гармідар быў прыдуманы, як адзін з тых  "правадавухіх" (далей - цэглатварыя) заявіў мне, што пры прэзыдэнце здымаць нельга. Ну нельга, дык нельга, што я вораг сабе... прабачце, прэзыдэнту. Праз хвіліну да нас падыйшоў яшчэ адзін цэглатвары (далей - ЦГ) і сказаў, каб паказлі, што ў нас у заплечніках. Не пабачыўшы аўтаматаў і гранатаў, ён незадаволены пакінуў нас. Вунь гэты "забараняльшчык здымаць" у куточку, а за імі - галоўныя прызы, проста канцэпт-кары (зьвярніце ўвагу на інтэлегентныя выразы нашых ЦГ - проста надзея нацыі, думаю, калі б ім далі загад расстраляць усвесь натоўп, яны б гэта зрабілі ў тэхніцы "нулэмоцый") : 

Недзе ў 10,30 над пляцам праляцеў прэзыдэнцкі белы з чырвонымі й зялёнымі стужкамі гэлікоптар. Людзей усё большае, стаяць на тым санцапёке невыносна, сыйсьці - немагчыма (фізічна).  Большае й "эліты". Божа мой, што за выразы на тварах - двор ангельскай каралевы такіх ня бачыў - арлы з арліцамі, такая важнасьць у вачах, як быццам бы ад іх залежыць лёс краіны. На ўваходзе ім даюць таўшчэзны пачак розных каляровых буклетаў ды кніжак, ледзь ня ўсё Сьвятое Пісаньне.  Да кожнага падбягае лёкай адказны чалавек і праводзіць да месца. Ніводны не зірнуў у бок простых гледачоў. І тут я пабачыў сярод тых арлоў бабулю-вэтэранку, у якой было столькі ордэнаў з мэдалямі, колькі гадоў я яшчэ не пражый на гэтым сьвеце. Думаеце, ёй далі тыя кнігі, думаеце, яе праводзілі да месца, думаеце, яна сядзела ў першым радзе? Памыляецеся. Яна, бедная, ледзь ішла з палачкаю, шукаючы сваё месца. Шукала доўга, знайшла праз хвілін 10... А вось і героі сьвята - лепшыя працаўнікі сяла. Усе ў аднолькавых камінтэрнаўскіх строях, аднолькавых кашулях, аднолькавых гальштуках. Мне цяжка ўявіць тое шчасьлівае жыцьцё вёскі, калі нават самыя лепшыя яе працаўнікі ня могуць зарабіць сабе на адзеньне... Час ідзе, з кожнай хвілінаю расце напруга, хутчэй бегаюць адказныя з ЧГ, выраз чыноўных твараў таксама робіцца больш лагодна-занепакоенным, каб праз некалькі хвілін расплыцца ў лісьлівай дурацкай грымасе.

Але вось і ён, даражэнькі. Аб гэтым нам паведаміл агульнанацыянальны голас А. Аверкава. І пачалося... Па-першае, трэба ж устаць тым, хто сядзіць. Бачыў на свае вочы, як арганізатары ўзмахвалі ўверх рукамі перад "элітаю", каб тая ўстала. Але ж ўсталі стадыёнскаю хваляй. Божа мой, які енк учынілі бабулі з натоўпа: НЯБАЧНА!!! А горачка! Але пасьля гімну "эліта" села. Замест енку пачалося (чым заўгодна магу паклясца, спытайце ў Sstrikerа, але гэта гучала): "Волат! Асілак! Прыгажун! Ёсьць на каго палюбавацца! Гэта ж мара ўсяго майго жыцьця яго пабачыць..." Праз хвілін 5 сьціхлі, бо проста нельга было пачуць таго самага. Але ўвесь час то адна, то іншая выказвала сваё замілаваньне. "А, даражэнькі, змакрэў на сьпёке!" А вы што? Стаіце ужо 2 гадзіны, ледзь не паміраеце, пра вас жа ніхто не паклапаціўся, хоць бы звычайныя лавачкі паставіць, і што? Мы хацелі дачакацца, калі будуць падараваныя машыны, каб потым любым коштам прабіцца з гэтага натоўпу на волю. Прамова цягнецца 10 хвілін, 15, 20, 30, 40.. Са збожжа на кукурузу, з кукурузы - на траву. Як заўжды, міністры, навукоўцы, "сьвядомыя" раілі адно, але прэзыдэнт нікога ня слухаў - і вось мы маем тое, што маем. То бок афігенны дабрабыт. Каб ня зьехаць з глузды альбо быць задаўленымі, так і не дачакаўшыся заканчэньня прамовы, мы пачалі прабівацца назад. З боем, але прабіліся.

Ля прэзыдэнта здымаць нельга, а хто забараніў здымаць крыху далей?

Усе слухаюць ўважліва:

Мы пайшлі вывучаць, дзе й што:

А божачкі, што прадаюць, не, ну ты глядзі!!! Дайце дзьве!

Родны аўтапрам працуе на карысьць бясьпекі:

У кожным двары біятуалеты, на кожным слупе напісана, дзе іх шукаць, а вось гэты WC нейкі нестандартны:

Гандлявалі ўсе й усім: ад прадуктаў харчаваньня часоў Вітаўта Вялікага да гарызонтаўскіх DVD-прайгравальнікаў, Гомсельмаш прывёз дзіцячыя машынкі, рыдлёўкі ды іншае хаўбосьце. Паўсюдна даўжэзныя чэргі, людзі набывалі ўсё, за 5 хвілін мы 4 разы сустракалі людзей з новымі тэлевізарамі, а тых, што неслі ў пакетах абутак ці адзеньне было сотні. Растлумачыць гэта я не магу, бо цэны, здаецца, былі самыя звычайныя. Ну, можа, без гандлёвай надбаўкі, але чаго тыя 5 адсоткаў вартыя, каб вось так ашалёна купляць усё?

Нічога суколка, га?

Не зусім звычайны помнік, нейкі "зік хайль"...

No comments. Скажу толькі, што было іх вельмі шмат (сапраўды, у кожным двары), але ўсё роўна былі чэргі, хоць і не такія даўжэзныя:

Цікавы спосаб маскіраваньня сьмецьцявозаў:

Набярэжная:

Новыя амэрыканскія горкі:

Самі бачыце, што:

Сказаць, што міліцыі было шмат - не сказаць нічога, аднак паводзіны міліцыянтаў былі проста на вышыні, мы ня бачылі ніводнага непрыемнага моманта, зьвязанага з міліцыяй, больш за тое, іхныя ветлівасьць і зычлівасьць... ну дзе ж яна раней была?

Кожны мог адчуць сябе камбайнэрам, я паспытаў - начыньне кабіны левага нагадала мне чамусьці менскі ровар "Бусел" - так усё ненадзейна й танна выглядае:

На Цэнтральным пляцы:

Сьмешны дзядзька на Савецкай:

Усе шматпавярхоўкі пафарбаваныя, ну ня ўсе цалкам - тыя, што ля месцаў сьвяткаваньня, цалкам, астатнія - колькі пасьпелі: на траціну, на палову, толькі пачалі і г.д. Але не было ніводнага дома, над якім не пачаліся працы. Ўвогуле ўявіць цяжка, як яны гэта пасьпелі? Уявіце, напрыклад, што за некалькі месяцаў перафарбавалі ўсю Валатаву, заасфальтавлі усе двары... Аднак недаробленага шмат.

А я што казаў?

Сьвята піва. Піва "Рэчыцкае". Якое піва, такое й сьвята:

А вось гэта небясьпечна - на самой Савецкай, можна было і па шыі атрымаць, калі б раптам Нехта ўбачыў:

Кагосьці ён мне нагадвае :)

Let's dance:

А вось і новы амфітэатар, МТСаўскі канцэрт айчыннай папсы. Месцы для сядзеньня занятыя, стаяць можна, але далёка, чаму б ня сесьці на схіл? Па ім кожныя 3 хвіліны нехта ходзіць тудэма-сюдэма, ну селі, пасядзелі хвілін 30, за намі пачалі садзіцца іншыя, раптам зьлева зьявіўся міліцыянт: "Ці ўтульна тут сядзець?" Адказваем станоўча. Думаем, зараз гарбату ці каву прапануе. Не. "Я сумняваюся, калі ласка, глядзіце канцэрт унізе, ля сцэны - там лепей бачна". Ды калі ласка, калі так ветліва :) Але працягваць глядзець гэтае нудоцьце няма сіл.

Цямнее:

Яшчэ адна пляцоўка:

Не Лас-Вэгас, але лепей за Рыо-дэ-Жытомір:

Галоўны канцэрт на галоўнай пляцоўцы:

Усё скончылася цудоўным фэервэркам на 20 хвілін:

Вось і скончылася сьвята. Трэба адзначыць такую адметнасьць - амаль няма п'янага быдла, чым так можа пахваліцца Гомель са сваімі сьвятамі. Ну і чысьціня - ідзеш па брукоўцы, а не па бітых бутэльках. Канешне, п'яныя былі, але амаль усе яны праз гадзіну былі на вакзале й чакалі цягнік на Гомель. Без білетаў. Дзякуй Богу, праваднікам хапіла розуму не пусьціць асабліва п'яных і буйных, а разгуляцца на вакзале ім ня дасьць вялікая колькасьць міліцыі ды АМАПу.