Два месяца назад я получил странное письмо от своей старой доброй приятельницы. Вот оно:

«Мой милый, дорогой друг, здравствуй.

Я впервые пишу тебе, и мне очень жаль, что раньше я не обращалась к тебе так, как сегодня. Последнее время я неважно себя чувствую, мне горько и одиноко. Знаешь, все как то навалилось, разом придавило меня, все какие-то пустяки, но их так много, они, все вместе такие тяжелые, что и разобраться толком в них, плюнуть на них не могу. Да, все пустяки. Наверное отпустит. Почему я села писать тебе, не позвонила…я не знаю, не знаю. Вчера, видела непонятный, жуткий сон, сегодня в трезвом уме, мне по-прежнему кажется, что я сплю…

 Выходной, а я сижу дома и в который раз принимаюсь за уборку, в который раз лезу протирать от уже несуществующей пыли свою любимую и единственную картину. Помнишь ее? Помнишь, как я выбирала ей просторное, светлое место в своей тесной темной конуре? Как  лелеяла ее, разговаривала с ней), как с живым существом, помнишь, ты смеялся и шутил, что ,наконец, я нашла себе идеального супруга?. Да…черт побери, все образуется, всегда так было, просто очередной приступ меланхолии. Я справлюсь, ты же знаешь, да?, я сильная, я сильней тебя даже, помнишь сам признавался?

Целую тебя, обнимаю крепко-крепко. »

Письмо меня встревожило. Написала его Аля. Некоторые , быть может, помнят ее, она была здесь, вела блог, под ником  Алька-Переводчица.  Мы давно дружим с ней, хорошо знаем друг друга, мне странно было читать такое от нее. Эта всегда веселая, взбалмошная, добрая девица никогда не общалась со мной в таком тоне. Чего угодно можно было ожидать от нее, в ее златокудрой прелестной головке  вихрем носились самые противоречивые и несовместимые мысли, конечно, ей было часто плохо, как любому из нас, но никогда, никогда она бы не призналась мне в этом, никогда не назвала бы меня милым и дорогим другом всерьез, без шутки и подкалывания, С ней что то случилось, плохое, недоброе, ни о каких мелочах и пустяках, как она пишет, и речи быть не могло. Я нечасто заглядываю на мыло. Письмо было отправлено два дня назад. Я позвонил ей тут же. Абонент был недоступен. Я отправился к ней домой, выяснить что с ней, вытянуть из нее все, о чем она умолчала в письме. Дома ее не оказалось. Я ожидал до глубокой ночи. Курил на лестничной площадке и думал о ней. Она не появлялась. Мне удалось справиться с жуткими предчувствиями, я успокоил себя рядом утешительных предположений и оставил свои намерения на утро.

Однако, утром, все повторилось. Телефон не отвечал, дверь не открывалась. Я позвонил ее родителям.  Она имела странные отношения с ними. Они почти не общались, она давно не жила с ними, и, очень не любила упоминать о них. Рассказанное ими меня потрясло.

Аля была в реанимации. В коме.  На аппарате искусственного дыхания.

Позже я, в общих чертах, выяснил, что с ней случилось.

 Она  покончила с собой.  Достала на работе, в химической лаборатории, две  кислоты ,азотную и соляную, приготовила из них смесь . Эта смесь называется «Царской водкой» , за исключительное свойство растворять даже золото. Это сильнейшая кислота, пожалуй самая сильная, растворяет большинство металлов. Вечером того дня, как написала мне, она отправилась в баню. На «Советской», она обожала баню. Помывшись, в предбаннике, налила  250-мл.л. стакан, «Царской водки» и залпом выпила. Она выбрала страшную смерть. Кислота мгновенно разъела гортань, пищевод, прожгла желудок, содержимое которого  вылилось во внутренности, последовали массивные внутренние кровотечения, кислота продолжала разрушительное действие и вышла наружу через мочеполовую кистему, кишечник, задний проход, проделав огромные, сквозные, зияющие пустоты. Боль была чудовищной, дьявольской, удивительно, что она не скончалась на месте от болевого шока.  В агонии, она выбросилась в окно. Баня находится на втором этаже, Аля сломала ноги и позвоночник. Реанимация происходила двое суток. Большинство органов не функционируют, ее смерть была неминуемой. Два месяца она находилась в коме, и сегодня вышла из нее. Она в параличе. Сознание затуманенное. Говорить  не может, но понимает все. Ее перевели в палату. Стоит едкий, гнилостный, сладковатый запах. Дышать невозможно. Родители на коленях возле нее. У нее пошли пролежни. Организм не борется. Тело на ягодицах и спине отмирает и гниет, его вырезают кусками.  Она пришла в сознание и это плохой признак,  врачи уверяют, что это  она умрет сегодня, максимум через пару дней. В палате меня вытошнило. Запах невыносимый. Я сидел возле нее и держал ее за руку, она пожимала ее, она смотрела на меня страшным, безжизненным взглядом. Я плакал впервые в жизни. Плакал при ней, она пожимала руку, слабо гладила мою руку, Господи…..