- Чем я сейчас занимаюсь.
- Нету названия, нету плана, нету рассказа. Называйте как хотите.
- А ведь никогда не любил писать дневники -))) Потому что не мог остановитсо, когда писал. Эмоции и чувства оставались во мне а букв становилось все больше и больше... А потом и слишком много... этих самых пустых букв.
- Помимо "сейчас", работу я выложу ближе к "финалу", но конца к сожалению, не будет. А может и будет... В сказку ведь все верим -)))
- Погнали. Холодное начало, никаких "Шагов" еще:



Что бы сделал человек, если узнает, в какой день своей жизни его душа покинет тело? Ответа не последует: если Вам суждено дожить до глубокой старости, то будь, что будет, верно? Ну, а если сообщили, что жить Вам осталось до конца этого дня, недели, месяца, года? Вот тут то и оно.
Я сидел на пляже совершенно один и допивал свой «Мартини».
- Вот она, твоя вечная свобода. Понимаешь, что был счастлив, лишь, когда настанет… конец.
Я и ждал этого «конца» хоть и представлял его филейной частью своего тела. Ждал в полном одиночестве, сидя на холодном песке и глядя на отражение, украшенных фонарями речных трамвайчиков, которые бесшумно проплывали мимо.
Несмотря на эпизодическое завершение рабочей недели (а может благодаря именно этому) люди здесь отсутствовали напрочь. Ведь никому не придет в голову гулять зимней ночью по пляжам в одном из самых дальних уголках парка.
Поэтому то, я и выбрал именно это место, где можно было: наслаждаться тишиной, думать, мечтать и разговаривать про себя без посторонних глаз. Жаль только, что запах речной оставался, и шум волн, заменяло легкое журчание течения. Однако, на море мне было уже не успеть, а в нашем городе, кроме затхлой речонки и посмотреть было не на что. Да и нужно ли вообще?
В который раз за сегодня, я пожал плечами и отпил из увесистой бутылки.
- Сиди и смотри вперед – нарушил тишину мой, уже осипший, голос, - Молчи. Твои слезы и вопли никому не надо - все равно не поймут. Только хуже им сделаешь правдой своей.
- Ага. И ожиданья мук подкину еще в, итак переполненный, котел – отвечал я самому себе.
- Если любишь – отпусти? Ха! – усмехнулся и сделал еще один внушительный глоток – Как нельзя, фраза, кстати. Не так ли?
- Угу – поддержав ответ кивком, я растянулся на песке – Буду охранять их. Если душу в ад не заберут.
- Если таковой есть, то заберут однозначно.
- Не должны. Люди вон всю жизнь гадят, а я только последнюю неделю. Так что, думаю – не должны.
- Тогда поздравляю, будущий охранник – я засмеялся.
- Угу, буду вроде как талисмана. Охранного амулета. Здорово было бы, если себя в какой-нибудь предмет загнать на последних секундах жизни и на шее висеть потом у нее.
- А зачем? Ты ведь и так уже – не человек. Уже умер.
- Жив.
- А душа где? Тьфу, черная тишина какая-то. Уже умер. Тело вроде живое, ан на самом деле мертвое - ходит без души.
- Прав. Я уже и есть амулет. Предмет с необычными «живыми» свойствами, который существует, пока мы в него верим…
Вот так вот я и беседовал. Хотя раньше никогда такого не делал. Всего один месяц – а меня уже нет. Каких-то тридцать дней, чтобы попытаться прожить целую жизнь заново.
Я умирал.

…6 дней назад…

Белые комнаты, стены, коридоры, вереница лестниц. Запах стерильного белья. Кашель, скрип, легкие смешки, слезы. Пустые шаги, отражающиеся эхом по воображаемому туннелю. Звук электричества нагнетаемых ламп дневного света. Снова скрип открывающейся двери.
Никаких мыслей. Лишь обработка, получаемой с органов чувств, информации. Больше ничего.
Однако все это будет потом, а сейчас я сидел в кабинете врача, который «курировал» мое обследование неделю назад.
Это был высокий, не старше меня, молодой человек в белом халате и квадратных очках без оправы. Нахмурившись, он с озадаченным видом изучал желтовато-серые листы с чернеющей надписью: «Заключение», которое мне и в глаза видеть то еще не довелось.
- Ну что я могу Вам сказать? – вторя шелесту бумаги, он поправил свои очки и, скрипнув стулом, придвинулся поближе к столу: - Ну?
Что говорить в таких ситуациях я особо не знал и поэтому позволил себе отпустить неоднозначную шутку:
- Все так плохо? – улыбнулся я.
По всей видимости, шутка вышла неудачной: врач крякнул, резким движением собрал в стопку листы, после чего положил их на край стола и только потом тактично, но не более чем, улыбнулся.
- В принципе, все в норме – заговорил он, – Конечно, есть кое-какие отклонения, но они ведь есть у всех.
- Угу - кивнул я, - У меня, помню, гастрит был.
- Совсем незначительный – перебил он – У Вас, скорее, желчевыводящие протоки дают о себе знать, чем гастрит. Это ничего. Попьете таблеток и все должно пройти.
- А я особого дискомфорта не чувствовал раньше. Так, побаливало иногда, но не так, чтобы особо – начал было я, однако врач быстро перехватил инициативу в свои руки.
- Вот если запустите, может получиться и «особо». Болезнь легче предотвратить, чем лечить. И пациенту более комфортно – улыбнулся он.
Выбора у меня не оставалось, как развести руками и сказать:
- Конечно, полечу. О чем речь!
- Отлично. Что там дальше: с сердцем все нормально, почки, также не жаловались, печень… Таблетки, как уже сказал, выпишем – проблемы незначительные. А в легких смолы у Вас – последняя фраза звучала предостерегающе.
Однако, мой взгляд скользнул на стол врача, где возле дырокола красовалась пачка сигарет «Winston. Lights». И, как ни странно, врач отреагировал тотчас:
- Это Ваше дело, но советую не налегать!
Где-то глубоко внутри я усмехнулся, хоть вид и оставался прежним.