Мысли всю неделю крутились в моей голове: наркотические галлюцинации и неизвестная мне реальность. Недавно они тесно переплелись, найдя свое отражение там и там. Я испытывал страх перед случившимся и на неделю забросил наркотики. Странный мир я видел иногда во снах. Он был таким же, каким он предстал предо мной, но с вплетением личных переживаний, отдающих траурными цветами в память об Оле. Жалко было девчонку. Но во сне мои возможности в этом мире были ограничены. Я с трудом перемещался, не мог свободно разговаривать, не помнил после пробуждения того, что творилось вокруг.

Но воскреснем утром я приготовил очередную дозу. Нашел вену на ноге и пустил в кровь то, что только что вскипятил в металлической ложке. Приход начал растворяться по телу и растворять реальность в моем сознании...

Я шел по дороге. Словно фонарные столбы на обочинах стояли размытые статуи. Вспоминая слова Оли, рассматривая вблизи эти изваяния, слушая звуки, которые они издают, я начал понимать, что это люди, находящиеся в наркотическом трансе. Иногда к ним подбегал человек, одетый в черный костюм с галстуком, и что-то шептал на ухо. Казалось, они не понимали всего происходящего и лишь глупо и самодовольно улыбались. Иногда среди стоящих узнавал знакомых. Вот мой друг Игорь.

-- Привет! -- произнес я.

В ответ расслышал лишь невнятное мычание. Игорь замахал руками, восприняв меня за очередную пугающую галлюцинацию. О своих видениях он не раз рассказывал мне. Но в своих повествованиях Игорь вел себя более геройски. А здесь я увидел просто зрителя, который мало понимал происходящее и смотрел лишь то, что ему покажут. Понимая, что стоя здесь, я ничего не добьюсь, двинулся дальше, время от времени задавая вопросы стоящим в одиночестве и мелкими группами, но не получал ответов. Вот Володя, одногруппник, который всегда сидит за последней партой на занятиях в университете. Ира? Маменькина дочка и паинька-первокурсница. Тоже глупо уставилась на происходящее немигающим взглядом. Даже не подумал бы, что она здесь. Какие-то бомжи неопределенного возраста. Бывший мой школьный учитель черчения, которого с шумом выгнали с работы лет пять назад. Совсем не узнать. Лицо испещрено густой сетью морщин. Дрожь пробивает все его тело. Выглядит как восьмидесятилетний старик, хотя ему сейчас лет двадцать пять. Легкое свечение начинает пробиваться сквозь поря дряблой кожи.

"Немного ему в жизни осталось," -- отметил я для себя.

И только теперь заметил, что все, здесь стоящие, обнажены. С удивлением обнаружил отсутствие одежды и у себя. Стало стыдно, и я рефлекторно закрыл руками причинное место, зашагав еще быстрее.

Впереди двигалась фигура, облаченная в плащ старинного покроя. "Определенно, что он способен к общению," -- подумалось мне. В это же время захотелось курить. Что делать? В одежде Адама карманов, где может заваляться пачка сигарет, нет. Надо стрелять. Я побежал в надежде догнать одинокого путника. Видел, как развевается от ходьбы его плащ. Одежда. В ней есть карманы. А если так, то вероятность того, что в них лежат сигареты, остается.

Я поравнялся с фигурой и выпалил:

-- Закурить не найдется?

Человек остановился, обернул в мою сторону лицо. Меня словно молнией пронзил взгляд путника. С трудом ворочая языком, я изумился:

-- Петр Иванович?

В ответ получил одобрительный кивок. Передо мной стоял университетский преподаватель философии. Он всегда отличался необычностью своего подхода к изложению предмета, способностью понятно и доходчиво объяснять самые непонятные вещи. Теперь мое сознание начало растолковывать мне, откуда у преподавателя высказывания о многих измерениях бытия, многоуровневости состояния души, вечности и вечном, описательной красоты окружающего мира и иллюзорности видимого. Петра Ивановича считали немного странным, но даже ректор боялся его острого словца, неожиданных словесных выпадов и глубины высказываемого.

-- Так ты готовишься к моему экзамену? Вижу, ты, Алексей, на первом уровне. Бегаешь голый, трясешь своим хозяйством. Но раз ты так свободно перемещаешься, смею предположить, что в будущем станешь одним из вершителей.

Петр Иванович замолчал, достал, как мне показалось, прямо из воздуха сигарету, протянул и улыбнулся. Между его пальцами появился огонек. Я затянулся.

-- Что это за место? -- спросил я.

-- Кто-то называет его вторым измерением, кто-то иллюзорным миром, некоторые утверждают, что это главная реальность. Но в полной мере ответить на этот вопрос не могу даже я, человек шестого уровня, вершитель, - глубоким грудным голосом говорил Петр Иванович.

-- А что вы вкладываете в смысл слова "вершитель"?

-- Не спеши узнать о смерти раньше времени, а чем больше вопрошаешь, тем чаще тебе лгут.

Напирать с вопросами расхотелось -- все равно бессмысленно. Наш преподаватель философии в случае, когда его начинали заваливать вопросами, имел привычку заводить сознание вопросителя в такие дебри измышлений, что голова начинала кружиться и теряться в собственных измышлениях.

-- Ты бы приоделся... Да, хотя у тебя здесь нет денег. Просто так их тебе никто не даст. А одежда -- это признак принадлежности ко второму уровню. На нем твоих возможностей больше. На нем у тебя больше возможностей с выбором работы и возможностью заработать.

-- Здесь есть работа?

-- Да. Конечно, совсем не такая, как ты привык понимать, но не менее сложная и ответственная. К тому же творческая. Зная тебя по учебе, уверен, что с ней справишься.

-- И как же мне устроиться?

-- Пошли...

Я сам не заметил, как мы оказались в здании, очень похожем на административное. Внутри сновали люди. Своей наготой я очень невыгодно отличался от окружающих.

-- Сиять начинает! -- смеясь пробежала мимо девочка-подросток в обтягивающем комбинезоне, слегка причмокнув языком когда ее взгляд упал на мой болтающийся отросток.

Я испугался, вспоминая сияние Оли перед смертью. Озноб пробежал от макушки до пяток. Показалось, что душа свернулась в плотный клубок где-то в области живота. В глазах все поплыло. С трудом начал сохранять равновесие.

-- Перестань расплываться как девчонка, -- вернул меня в себя голос Петра Ивановича, -- сияние не есть то, о чем ты подумал, вспомнив Олю. Сияние всегда сопровождает человека при переходе на более высокий уровень. Это не больно, это приятно. А теперь пошли к Шефу. Нужно тебя устроить на работу.

Мы шли по коридорам. На дверях висели таблички. Некоторые я успевал прочитать. "Отдел психически больных", "Отдел каннабиса", "Отдел ЛСД", "Отдел вещих сновидений", "Департамент медитации"...

В конце коридора уперлись в обшитую красным деревом и железом дверь без каких-либо надписей.

-- Иди, -- сказал Петр Иванович, -- я тебя здесь подожду, -- и втолкнул в помещение.

Яркий свет ударил в глаза. Кабинет, казалось, светом разделялся на две части -- чересчур освещенную и темную. Присел на стул и ощутил чье-то присутствие во второй, темной половине комнаты.

Громкий голос, как казалось, исходящий из каждой точки комнаты, гласил:

-- Чего хотим?

Заикаясь, я произнес:

-- Мне бы работу...

-- Первый уровень... -- как бы сам с собой размышляя говорил голос, -- отдел психически больных. Младший сценарист. Зарплата -- сто плюс премиальные. Иди в отдел кадров, там все расскажут.

Я вышел. Петр Иванович привел меня в отдел кадров. Несколько бюрократических процедур, и в моих руках оказался денежный аванс и какая-то книга.

-- Теперь нужно одеться, -- услышал я от сопровождающего.

Магазин одежды оказался практически таким же, как и в первом измерении. Только ассортимент включал кроме обычной одежды еще предметы, которые очень напоминали вещи из фильмов ужасов, фантастических и исторических фильмов.

Подобрав нижнее белье, джинсы, куртку из материала, похожего на дерматин, кроссовки, расплатился и вышел. Сияние покрыло все мое тело и мягко начало исчезать.

-- Совсем другое дело, теперь ты на втором уровне, -- одобрительно сказал преподаватель философии, -- Смотри, не потеряй книгу. А теперь пора в первое измерение. Выходим. Не забудь, что завтра ты сдаешь экзамен у меня.

-- Хорошо, спасибо Вам за все, -- произнес я, и оказался лежащим в своей комнате на диване. Время приближалось к вечеру. Превознемогая головную боль, собрал свою студенческую сумку, положил зачетку, вышел в подъезд, закурил.

С пятого этажа спускалась Анечка-соседка.

-- Привет, -- произнес я, улыбнувшись.

-- Привет, Лешка! -- произнесла она, сверкнув глазами.

-- Как твои дела, твои мечты? Особенно эротические?

-- Дурак! -- сказала Анечка, и опустив глаза, продолжила свой путь.

Ночь была без сновидений.

Утром в университете я занял очередь сдачи. После выхода первой пятерки всем стало известно о том, что философ "валит". Практически с каждым новым вышедшим уверенность в этом возрастала.

С трясущимися коленями я вошел в аудиторию, вытянул билет. Сел готовиться. Ничего не знаю. С пустым листком вышел отвечать.

-- Готовы?

-- Да, -- неуверенно соврал я.

-- Мне импонируют Ваши философские взгляды, которые Вы высказывали в течении семестра. Давайте зачетку, -- сказал Петр Иванович, -- Отлично.

Пока ставилась отметка, я обратил внимание на левую руку экзаменатора. На кисти были вздутые вены, и на одной из них было три точки, которые опытный взгляд не перепутает ни с чем. Следы от уколов...