описание похождений в свои миры http://blogs.cetki.com/psycom/ ru-ru Mon, 13 Oct 2008 19:13:32 +0300 Cetki Blogs OmeLa и не думает забирать приз. http://blogs.cetki.com/psycom/17162/ http://blogs.cetki.com/psycom/17162/ Sun, 27 Apr 2008 06:25:00 +0000 Алексий           Вновь пришел во второе измерение. Достал Устав. "Кандидат Вершения третьего уровня имеет право:      влиять на ход событий, воздействуя на сознание психически больных и лиц в наркотическом (чрезмерном алкогольном) опьянении, в личных интересах...      Сам факт первого деяния использования своих возможностей в личных интересах является признаком начала перехода на третий уровень..."      Шагая в управление по привычной дороге, я узнал знакомую статую. Анечка. "Значит, она до сих пор в болезненном состоянии," -- подумал я.  Попытался с ней заговорить:      -- Привет, Анюта! Как дела? Ты можешь мне что-нибудь ответить?      Она молчала и смотрела на меня немигающим взглядом. Ее обнаженное тело символизировало чистоту и непорочность. Она не издавала ни единого звука. Но зрачки непрерывно следили за мной.      -- Ты определенно меня слышишь, только не можешь ответить. Попробуй хотя бы приоткрыть рот. Губы девушки напряглись, мне показалось, что она попыталась улыбнуться. Через миг вновь все стало неподвижным за исключением глаз, вопрошающе, с мольбой и болью смотрящих на меня. Я взял ее холодную ладонь в свои руки. Попробовал вести. Но увы. Анечка оставалась неподвижной. Предчувствие было таковым, что сдвинь ее хоть на сантиметр, и что-то измениться, хотя что – неизвестно. Вдруг статуя Анечки начала исчезать. Без сияния, движения. Просто растворялась в воздухе, за считанные секунды исчезнув полностью, лишь оставив отпечатки босых ног на земле. – Правильно мыслишь, – услышал за спиной голос Петра Ивановича, – только что ты вернул ее в первое измерение, кризис миновал, она в сознании. Можешь сходить к ней в больницу. Потом. Навестишь. А если сдвинешь ее, заставив сделать шаг, то проведешь в первый уровень осознаваемого состояния. Но… не торопись. Ты еще слишком слаб для этого. А тебя заждались на работе. Беги быстрее, а я пока в департамент вещих снов. В университете руководство неправильную позицию заняло, а сейчас ректор спит, воспользуюсь аккуратно его состоянием. В здании управления вторым измерением, пройдясь по коридорам, постучал в дверь начальника. – Заходи, Алексей, пора поработать. Психиатры приступили к испытанию нового препарата на контрольной группе больных наркотической зависимостью. Что-то не испытываю я к нему доверия. Проанализировал формулу, воздействие на животных, просчеты при разработке формулы, недальновидность придумавших его, пришел к выводу, что для людей он очень опасен, и при длительном применении приводит к результатам, аналогичным лоботомии. Тем более при определенных условиях в не столь далеком будущем этот препарат могут применить и в отношении нас. А потеряв способность мыслить в первом измерении, теряешь ее в значительной степени во втором. Твои предложения? – Однозначно, необходимо препятствовать эксперименту. Может, уничтожить экспериментатора? – Глупо. Весьма здоровый мужичок, без предрассудков. Маньяком не напугаешь. Спит глубоким здоровым сном, но снов не помнит, так что работать через департамент вещих сновидений бессмысленно, да и не особо они нас приветствуют, а даже если пытаться – волокиты в этом случае много. Время упустим. – Значит, эксперимент должен дать отрицательные результаты, – сделал я вывод. – Это уже ближе к истине. Но интоксикации организмов препарат на первых порах не вызовет. При этом на непродолжительный период времени он вызывает стойкое отвращение к большинству психотропных препаратов и даже алкоголю. Но на непродолжительный период времени принявшие препарат попадают во второе измерение, при этом, изучив контингент испытуемых, все будут находиться в неосозноваемом состоянии. Здесь нам поможет только… – Психоз! Массовый! – обрадовался я своей находчивости. – Правильно мыслишь, – услышал одобрение начальника, – подумай над сценарием, но знай, что времени мало, минут пятнадцать, если следовать хронометрии первого измерения. Так что в архив идти некогда. Продумай, запиши, мне можешь не показывать – я тебе доверяю. Прокручивая в голове идеи, отбрасывая возможные варианты, зашел в магазин. Благо, и зарплата, и премиальные нетронутым грузом лежали на дне кармана, согревая своим наличием мое сознание. Решил переодеться. Выбор был весьма богат. Я остановился на черной кожаной куртке, как уверял меня продавец, кожа человеческая, доставлена контрабандой из первого  измерения, вся покрыта надписями и символикой сил зла, исклепана различными металлическими побрякушками. Ничего так смотрится, к ней новые кожаные штаны. Весьма эффектно. – В этом одеянии старайся не делать лицо добрым, если сам будешь представать перед клиентурой, – порекомендовал продавец, – ко всему бы я добавил… гитару. Знаешь, современная молодежь в таком виде тебя лучше воспримет. И образ будет более зловещим. – Спасибо, мне пора, – рассчитываясь, сказал я, нацепил гитару, и неспешно направился на дорогу. Совсем рядом стояла группа обнаженных статуй с беспамятством, застывшим в глазах. «Вот они, жертвы эксперимента…»  – мелькнула мысль в голове. Пора бы их наведать в больничной палате. Тем более сценарий уже назрел, местами все же оставляя белые пятна, но общая картина религиозного характера нарисовалась. Незримо зашел в первое измерение. Все больные собраны вместе. За ними организовано пристальное наблюдение. Стекла, за ними люди в белых халатах, а внутри помещения люди со следами многолетнего отравления организмов различной гадостью. Как хорошо, что меня никто не видит! За стеклом слышались голоса: – …Должны лежать спокойно… Фаза возбуждения краткосрочна и незаметна… По сути – это тот же наркотик… У них сейчас эйфория… Снял гитару и начал тихонько дергать струны. Мелодия, казалось, сама рождалась в подсознании, и, минуя разум, добиралась до кистей рук, плавно передаваясь инструменту аккордами: си-минор …  соль… ми-минор… фа-диез… С каждым мигом мелодия становилась все увереннее, громче, напористее. По едва заметным движениям мимики больных начал догадываться, что музыку они слышат, их скулы подергиваются в такт ритму. В воображении начал рисовать библейские картинки, где-то расплывчато, а где-то четко прорисовывая каждую линию, некоторые наполнял движением и жизнью, некоторые – мраком и статичностью. Адам и Ева… Каин и Авель… Моисей… Давид… Ной и ковчег… Иисус – на кресте… На музыку наложились слова странного содержания, делавшие с каждым новым куплетом глаза пациентов все безумнее и безумнее: – Трудно быть богом! – Иисус мне сказал, – Легче быть Иудой Искариот. Сам в это время на крест он влезал, Вокруг же толпился разъяренный народ… С каждым аккордом я все четче и ярче видел картины распятия, пуская воображение на самотек. Знал, что те же картины видят подопытные люди. Распятие, гвозди, кровь, плащаница, дьявольский хохот, покрывающий мурашками все тело. За стеклом заволновались наблюдатели. Я слышал сквозь слова припева их встревоженные голоса: – Это период возбуждения… слегка затянулся… проявление побочных эффектов выше расчетных и у ста процентов… Должно сейчас пройти… А слова набирали обороты громкости и темпа: На Голгофе крест стоит, Кто-то на кресте распятый висит. Плачь и смейся, безбожный народ, Вдруг и в правду он бог, вдруг опять он придет! Пациенты пытались резко приподняться, упасть на колени, встать, пробраться к углу, расталкивая друг друга. Наблюдательная палата превратилась в обитель паники и неразберихи. В людях начали просыпаться суеверные страхи, дремавшие глубоко в подсознании. И вдруг резко все впали в апатичное раскаяние, вяло разрывая на себе больничные пижамы, расталкивая других товарищей по несчастью, а песня продолжалась: – Трудно людей продавать, – Иуда сказал, – Легче быть ангелом, мчащимся ввысь! Сам в это время на осину влезал, Где средь листвы на веревке повис… Вновь резко ударивший припев заставил людскую массу хаотично зашевелиться в протесте своей участи. Люди начали бросаться на стекла, мастерить подобие веревок из обрывков одежды и простыней. В наблюдательную палату ворвались медбратья и старший медперсонал, поочередно физически фиксируя и вкалывая успокаивающие уколы каждому пребывающему в библейских кущах. Но музыка не останавливалась: – Трудно быть ангелом! – ангел кричал, – Легче совсем в бытие не попасть! Дико крыл матом и хохотал, В улыбке скрывая кровавую пасть… Слезы того, что их предали, укрывали лица моих клиентов. Они верили в чудо в теологической  сказке, да только ангел оказался не ангельским. Он продолжал, выбравшись из моего воображения, витать от одного больного ко второму, размахивая окровавленными крыльями и вызывая страх. Скованные введенным наспех препаратом, кое-как некоторые пытались от него отмахиваться. Один из них уперся взглядом в меня. Странно… Перебрался в другой угол комнаты. Взгляд продолжал меня преследовать. Совпадение? Подошел к человеку вплотную. Лицо знакомое. Мужчина лет тридцати. Лицо изъедено морщинами страданий и боли, но глаза не утратили свой блеск. – Начальник? – изумленно прошептал я. – Да, Алексей, я… Тяжело мне сейчас, сразу в двух измерениях болтаюсь, ни туда, ни сюда толком… Хорошо сработал, чем смог, я помог, по крайней мере гитары ты раньше и в руках не держал… А сейчас возвращайся, не забудь сходить к Анечке, проведать… Медперсонал переговаривался: – Недоработана формула или дозировка неверна… Пока что эксперименты на людях прекратить… Прямо из палаты меня забросило на диван, с которого я отправился во второе измерение. Умыл лицо, посмотрелся в зеркало: помят, но не сильно. Часок-другой, и надо сходить в больницу, проведать свою клиентку. Телевизор выдавал очередную порцию новостей: «…и, как считали, данный препарат станет панацеей от наркотической зависимости. Но, к сожалению, не отработана система дозировки, а с учетом побочных эффектов, пока данный препарат не может быть применен в медицинской практике…» Раздавил в пепельнице окурок и направился одеваться. Джинсы, рубаха… Так, целлофановый мешок, туда пара апельсинов, шоколад… …Зашел в больничную палату. Анечка лежала на спине, небрежно прикрывшись простынею, и смотрела на дверь, словно кого-то ждала. Остальные больные мирно спали. – Привет, Лешка, знала, что ты придешь! Видела тебя то ли во сне, то ли в дреме, словно де-жа-вю. – Привет, красавица! Узнал, что ты в больнице, решил навестить. Держи, это тебе, поправляйся! – протянул я пакет. – Спасибо. Правильно сделал, что зашел. Нечего в квартире рассиживаться, а мне скучно. Лежи себе, лежи, бока отлеживай. Давай на улицу выйдем, прогуляемся? – В пределах больничного забора? Ладно, собирайся. Немного неловко двигая тазом, Аня встала на ноги, потянулась, позволяя моему взгляду отметить великолепие девичьей фигуры, обтянутой смешанным стилем гардероба из спортивного костюма и больничной пижамы. А некоторая неуклюжесть объясняется легко – где же быть пластичности и мягкому покачиванию бедрами, когда врачи постарались сделать из пятой точки решето при помощи такого нехитрого приспособления, как шприц. Вышли в больничный дворик. Хотел предложить посидеть на скамейке, но, вспомнив особенность места введения уколов, решил, что вряд ли ей это понравиться. Полчаса без определенной цели мы ходили, смеялись в такт и невпопад, разговаривая ни о чем и обо всем, стараясь обходить стороной вопросы ее болезни. Ее щеки наливались то багрянцем радости, то розовым цветом умиротворенности, то пунцовым от моих сальных, но аккуратных шуток. Девчонка знала, что я без подобной шутки не в состоянии обойтись, и делала невозмутимый вид, хотя в душе хохотала. – Ой, на процедуры пора, – вдруг спохватилась Анечка, – рада была тебя увидеть! Пока! И, ты знаешь, словно сон сегодня видела, как ты меня о чем-то упрашивал, а затем пытался вести, но меня что-то держало, словно тело облито было тонким невидимым бетоном. Ладно, я побежала! Я получил поцелуй в щечку, и девчушка скрылась за дверями. «Она понимает, чувствует, но что-то мешает ее движению, как убрать этот незримый бетон?» – думал я весь остаток дня до погружения в объятия морфея. http://blogs.cetki.com/psycom/16818/ http://blogs.cetki.com/psycom/16818/ Tue, 15 Apr 2008 08:08:01 +0000 Алексий      От всего воспринятого захотелось развеяться. Одевшись, позвонил другу детства Валерке.  Заспанный голос в трубке произнес:      -- Але!      -- Валерка, привет, это Леха. Как твое ничего?      -- Да как всегда, а вообще кумарит. Надо бы чего достать. Только финансы просили подождать до завтра. У тебя есть что?      -- Ничего, только копеек могу наскрести.      -- Хорошо, тогда стыкуемся. Тебя ждать у себя?      -- Не вопрос.      Не торопясь, вышел из квартиры. Пройти всего-то метров сто. Навстречу шли люди. Среди людей, шагающих навстречу, я порой начинал узнавать лица, которые ранее не видел в этом измерении. Их взгляды, встречаясь с моим почему-то то вспыхивали радостью, то страхом, то пустотой. Почему происходили такие перемены? Вероятнее всего, они встречали меня в своих видениях, когда я проходил по дороге. Люди меня узнавали!      Так добрался до Валеркиного подъезда. На лавочке сидел он и затягивался сигаретой.      -- Прихватил денежку? -- услышал я после рукопожатия.      -- Конечно, -- убедительно хлопнул по карману.      -- Тогда идем на точку.      К сожалению, там не оказалось сомнительного удовольствия, так необходимого нам, как не оказалось на второй, третей. Четвертая оказалась накрытой. Обзвонили всех друзей, знакомых. Пусто. Лишь к вечеру что-то нарисовалось на другом конце города. Пешком, измерив добрый десяток километров, мы получили то, что хотели. И в "полевых" условиях, забравшись в прибрежный кустарник, распаковав шприцы, наполнили их мутноватой жидкостью. Только Валерка попал в мою вену иглой, среди ветвей и листвы показался... обнаженный зад, и струя мочи ударила в землю.      -- Не добежала! -- засмеялся Валерка.      Женщина, не прекращая своего мокрого дела, повернула голову на голос. О нет! На меня смотрела наша лаборантка с кафедры информатики, раскоряченная в позе орла. Я был узнан, и, уходя в иллюзорный мир, мысли побежали в удивительно логичном порядке: "Я попался! В милицию она не пойдет – ее сын сам лечится от наркотической зависимости. Сегодня вряд ли кто узнает о моем "хобби", а завтра оно станет достоянием всего деканата с последующими «теплыми» встречами с сотрудниками милиции, неизбежным отчислением из университета. Что скажет моя мама, когда узнает об этом?" На миг представил перекошенное гневом лицо отца и провалился в переходе в другое измерение.      Я помчался в управление, на рабочее место. Начальник ласково улыбнулся:      -- Здравствуй, Алексей! Вижу, у тебя проблемы?      -- Да. Как вы догадались?      -- Ты забываешь, в каком мире находишься. Некоторым здесь известно все, или почти все.      -- Как теперь мне быть? Это конец.      -- Попробую тебе помочь. Ты задумывался о том, почему ты кандидат в вершители? Кто такие вершители, какова их роль и возможности? – говорил, словно лектор, мой начальник, -- как ты считаешь, почему мы общаемся без каких-либо приспособлений, находясь в разных концах страны? На часть вопросов я отвечу.      Ты знаешь, что в любой общности людей есть политика в той или иной степени ее проявления. Наиболее ярко это видно на государственном уровне. Кто-то правит, кто-то служит, кто-то исходя из интересов страны и своих личных производит продукцию. Но вся эта система с кажущейся силой, традиционностью, субординацией является великаном на глиняных ногах. Малейшее нарушение равновесия, и она рухнет. Малейший просчет человеческой мысли, и все покроет крах. При всей иллюзии строгого поддержания системы на измышлениях одного человека или группы политических соратников. Вершители могут встревать в ход мыслей простых людей, будь то пастух или президент. Обладая незначительным даром предвиденья, они в состоянии скоординировать ход событий в стране и мире. Конечно, история помнит немало наших просчетов и ошибок. Германия, Вьетнам, Корея, Афганистан, Югославия... Но всегда ситуация остается под контролем. Вершители делают свое дело. Все, кто достиг шестого уровня становятся ими. Но до этого каждого ждет долгий и опасный путь. Не каждый осознающий пребывание здесь достигает даже третьего уровня. Они в определенный момент времени переходят сразу на седьмой.      -- То есть умирают?      -- Да. Человек попадает сюда не телесно, а энергетически. Он приносит сюда сознание, оставляя в первом измерении свое тело. Есть, конечно, возможность переноса сюда материи, выноса материи отсюда, но это чересчур энергоемкий процесс, без потерь в разуме он невозможен, сейчас затруднителен для меня, а тебе тем более неподвластен. Но отсюда ты можешь видеть все творящееся в первом измерении и воздействовать на сознание в первую очередь психически больных (не забывай, в каком отделе работаешь), а во вторую -- на людей в наркотическом трансе.      Начальник вывел меня из здания. Вдоль дороги как всегда стояли голые статуи. Подошли к одной из них. В ней я без труда узнал Валерку. Он смотрел на происходящее тупым немигающим взглядом.      -- Помнишь, Алексей, восемь лет назад он взял у тебя книгу Тургенева "Му-му"?      -- С трудом припоминаю.      Начальник подошел вплотную к Валерке и чуть слышно прошептал:      -- Ты когда "Му-му" венешь Лехе? -- и, обратившись ко мне, -- при выходе узнаешь эффект. А теперь перейдем к твоей лаборантке. Ты на должности младшего режиссера. Готовь сценарий-экспромт. Сейчас будем общаться с маньяком, о котором ты наслышан по телевизору...      Это был мужчина лет двадцати восьми. Высокий, жилистый. Со внешностью ведущего телевизионного шоу. Он развалился на полу, подложив под голову мягкую игрушку. Жена хлопотала на кухне, и я явно ощущал запах пекущегося пирога.      -- Не бойся, он серьезно болен психически, тебе сделать ничего не сможет, как не сможет сейчас и увидеть. Он тебя сейчас только слышит. Во втором измерении постоянно стоит одной из многочисленных статуй. Он в состоянии решить твою проблему. Как? Уничтожив ее носителя. А теперь думай сам. Я буду наблюдать и подсказывать лишь в крайнем случае. Вперед!      Я склонился над человеком и сказал неуверенно:      -- Встань и иди! -- краем глаза заметил одобрительный взгляд начальника, -- Хватит лениться, вставай!      Мужчина нехотя поднялся.      -- Света, я в гараж схожу, что-то машина барахлит, а завтра ехать...      -- Хорошо, Николай, только не задерживайся, а то будешь есть холодный суп, -- раздался голос с кухни.      Прихватив сумку, мужчина вышел из квартиры.      -- Контролируй его, а то и в самом деле уйдет твой Николай в гараж, -- усмехнулся мой провожатый.      Я поравнялся со своим невольным помощником, давая инструкции по выбору пути. Река уже близко. Все вокруг было темно и на удивление абсолютно безлюдно. А меня с начальником не видит даже Николай.      -- Твоя лаборантка где-то рядом, -- услышал я от начальника, -- Только помни -- на просто женщину он не пойдет. Чувствуя себя бойцом за справедливость и чистоту, он... Смотри, видишь вдали силуэт, идущий навстречу? Теперь делай все, что в твоих силах. А я присмотрю, чтобы в округе не появились представители власти.      С этими словами он растворился в темноте. Я для приличия покопался в мыслях ведомого. Такой сумбур я видел только в дамской сумочке после пьяной вечеринки. Но по крупицам необходимая информация собиралась. "Уничтожить нечисть... За мной сила... и правда... Хранить верность чистоте... Убить... Дьяволы среди нас... Они творят свои темные дела, прикрываясь благими намерениями... Очистить мир... Творить богоугодное своими руками... Насиловать зло, пока зло не проявит себя насилием..."      Включил воображение. На месте приближающейся фигуры нарисовал черта. Он вышел нелепым симбиозом свиньи и козла но двух ногах с угольками присчуреных глаз. Весело прищелкивая хвостом он приближался. Мой подопечный изменился в лице.      "Действует!" -- обрадовался я. Странно, но в моем состоянии сознания чувства изменены или подменены другими. Вместо положеной жалости -- некое безразличие...      Мужчина поравнялся с жертвой, одной рукой неожиданно схватил ее за волосы, а второй нанес профессиональный удар в солнечное сплетение. Все быстро, неожиданно, эффектно. Ни единого лишнего звука. Николай потащил тело в кустарник. Я знал, что невдалеке лежит мое тело и наслаждается состоянием блаженства. До моего слуха доносились звуки насилия, звериного рычания удовольствия, рвущейся плоти. Сорокалетняя женщина исчезла из числа живущих из-за случайно увиденной сцены...      -- Нервная у нас работенка, -- услышал за спиной голос начальника, -- пора возвращаться. Николай доделает все сам. Пошли.      Я вновь на дороге во втором измерении. Мимо пронеслась лаборантка в сторону горизонта, кинув мне злобный взгляд, и унесла мою тайну с собой в небытие. По телу от взгляда пробежали мурашки.      -- Поздравляю! -- сказал мне начальник, -- ты быстро учишься. Твое тело начинает покрывать сияние. Ты сотворил убийственное деяние в личных целях. Это -- третий уровень. Ты добрался до него даже без цензуры старшего режиссера. Сейчас это большая редкость...      Второе измерение начало растворяться, и я очнулся лежащим в кустах. Небо было усыпано мириадами звезд. Валерка тоже открывал глаза:      -- Слушай, Леха, ты представляешь, я на днях книгу твою нашел в старом хламе. "Му-му" называется. Забери завтра.      -- Хорошо, давай по домам расходиться.      Мы шли, не проронив ни слова...      Ближе к обеду следующего дня по телевидению услышал о новой страшной находке в реке... http://blogs.cetki.com/psycom/16788/ http://blogs.cetki.com/psycom/16788/ Mon, 14 Apr 2008 07:10:00 +0000 Алексий   Горели огни ночного города. Наша студенческая компания неспешно мерила шагами мостовую. Очередной экзамен успешно сдан. Пиво заливалось в наши желудки, и под шумный гомон покупалось новой партией в очередном встречном ночном магазине. Мне было грустно. Сигарета за сигаретой напитывала меня никотином и добавляла печали в мои чувства. Девчонки визжали и смеялись. Чувствуя себя не в своей тарелке, незаметно я отделился от толпы и растворился во тьме города. Знал, что мои однокашники долго не прошляются, разбредутся по домам. Пробравшись в квартиру, стараясь не разбудить родителей, закрыв дверь в свою комнату, приготовил очередную инъекцию. Приход. Выключил свет, лег. И, разжижая тьму, начало проявляться знакомое мне измерение. По уже пройденной дороге я отправился в здание, где получил работу. Суета в коридорах была такой же, как и в момент моего первого посещения. Казалось, что каждый занят своим делом и не обращает на меня внимания. Прошел в свой отдел. -- А! Новый работничек! Пришел наконец то. Очень рад! Я начальник отдела. Имя мое знать не обязательно. О нем ты услышишь позже, если пожелаешь. Обращайся ко мне "начальник". А теперь первая задача. Ты уже знаешь, чем мы занимаемся, -- продолжал человек, не давая сказать мне ни слова, -- девушка с эпилепсией. Через полчаса у нее первый в жизни приступ. А он начинается с галлюцинаций, причем каждый раз видения примерно одинаковые, так что твоя работа долговременная. Иди в архив, почитай старые наработки и сделай что-нибудь свое. Готов? И вот я, поднимая пыль, чихая и кашляя, взялся перечитывать начала приступов больных данным недугом. Весьма интересное чтиво. У кого-то приходят гидры и утаскивают человека в небытие, беспамятство, у кого-то приходит викинг и разрубает больного на куски. Весьма интересно вырастание многих конечностей, которые, сами двигаясь, уводят больного в другое состояние, неуправляемое разумом. Через пару минут я в мыслях приступил к созданию образа начала приступа болезни в своем воображении. Нарисовал хромую старуху с кривым ножом и вилкой в руках. Она открывает дверь, хватает больную, распарывает грудь, вилкой вырывает сердце и тащит жертву в буйное беспамятство. Понес сценарий к начальнику. -- Неплохо, неплохо для начала. Некоторые детали я подправлю. Так, добавим старухе ехидную улыбку, вместо вилки дадим маленький трезубец, Вот в валенки ее обул зря. Элемент юмора всегда был моим знаком стиля. Переобуваем бабку в кеды... Готово. Что же, иди, реализуй видение. Клиентку ты знаешь. Вот она. Передо мной возник образ... Анечки-соседки, которая мирно плескалась в ванной, как обычно предаваясь эротическим мечтаниям. Словно книгу, я прочел ее мысли. В них и отрывки из некогда увиденного порнофильма, и разгоряченный представитель негроидной расы, и я, целующий ее тело прямо на столе с бутылкой дорогого вина. Воск с горящих свечей капает на мой почти снятый костюм... -- Аня? Я не смогу. -- Надо, -- отвечал начальник, -- ты явно плохо читал Устав. В сознании отчетливо начали читаться слова: "...Запрещается оставлять галлюцинирующего психически больного без видений. Виновные в нарушении данного положения несут ответственность в дисциплинарном порядке..." -- Как ты уже понял, Алексей, без приступа с нашими образами мы ее оставить не имеем права. Если не ты, то кто-нибудь другой. Мне она самому симпатична, так что, лучше это будешь ты... А наказания здесь строгие. Пока почитай еще Устав и отправляйся. Вновь открыл книгу: "...второго уровня может: доставлять созданные образы в сознание обывателей первого измерения в случае психической патологии или наркотического (чрезмерного алкогольного) опьянения; незримо присутствовать в любой точке первого измерения при исполнении рабочих обязанностей..." Не знаю как, но усилием воли я оказался в Анечкиной ванной комнате. Меня девушка абсолютно не замечала. С любопытством рассматривал черты лица, контуры тела, пробивающиеся сквозь хлопья пены. И никак не мог решиться выпустить злобное видение. Страх, а может появившиеся признаки страсти. Внутренний голос, казавшийся чужим, начал все увереннее, громче шептать: "Быстрее, быстрее, время пришло!" А я глупо продолжал любоваться загорелой кожей, точеной ножкой, выглядывающей из воды... "Пора!" -- яростно сообщил внутренний голос, и я прорисовал в воображении образ созданной галлюцинации. Дверь, закрытая изнутри распахнулась, в то же время оставаясь закрытой. На пороге возникла зловещая бабка в кедах. Я увидел испуганные Анины глаза, побледневшую кожу, дрожь, пробежавшую через все тело. Старуха пронеслась, словно лошадь на резиновых подковах к ванне и взялась за свое дело, разбрызгивая кровь и окрашивая воду в розовый цвет. В ходе борьбы Анечка вывалилась из ванны и упала на пол. Старуха умчалась назад и исчезла в архивах здания во втором измерении. Аня, с покрытыми пеной губами, конвульсивно извивалась на кафельной плитке, не имея контроля над собой и пачкая себя и пол испражнениями. Мне стало противно и стыдно за содеянное. Я вернулся в свой отдел, пропустил мимо ушей похвалы за хорошо выполненную работу и совершенно опустошенный побрел из здания. Навстречу бежала однокашница Катя, с которой вечером мы отдыхали в компании. -- И ты здесь? -- удивился я. -- Где здесь? Вообще, что это? Почему я бегу и не могу остановиться? -- слышал я, а Катя, продолжая задавать вопросы, удалялась все дальше к горизонту. В своих расстроеных чувствах я продолжал идти, даже не пытаясь вслушиваться в ее затихающий голос и смотреть на ставшее уже привычным сияние. Я пришел в себя. Совершенно разбит. Хорошо хоть наркотик, как и обещали, не давал ломок. Еще не рассвело. Под окнами стояла "скорая". "За Аннушкой," -- подумал я. Действительно, через минуту в свете фонарей увидел, как ее вынесли на носилках. Проволявшись в кровати еще пару часов, начал собираться в университет. На этот день назначена консультация. Трамвай привез к учебному заведению. Вся группа уже собралась в аудитории и профессор что-то упоенно начал толковать студентам про билеты экзамена. Не хватало только меня и Кати. Извинившись, присел на свое место. "Странное совпадение, -- крутилось в моей голове, -- Кати нет, а ее я видел сегодня ночью в ином измерении. Наркотики эта девчонка, пример морали, категорически не приемлет. Тогда что она там делала? Совпадения? Случайности?" В состоянии полного погружения в собственные мысли дождался окончания консультации. Вышел. Возле аудитории стояла пожилая пара. Мужчина был нахмурен, женщина -- вся в слезах. -- Вы Катю не видели? -- почти у каждого выходящего спрашивали они. Толпа любопытствующих наперебой загудела подробностями вчерашнего вечера, вдаваясь в подробности, уточняя, кто куда и когда пошел. Я проскользнул мимо и отправился домой. Под палящим солнцем и городским смогом добрался до квартиры, открыл дверь, вошел, включил телевизор и разлегся на диване. Шли местные новости. В репортаже показалась река, кустарник подле городского пляжа, человек в форме сотрудника органов внутренних дел: --...Очередная страшная находка, след кровавого маньяка, обнаружена близ реки. Буквально растерзанное тело студентки одного из вузов города Екатерины...Ведется следствие..." Вот и часть разгадки того, что делала Катя во втором измерении. http://blogs.cetki.com/psycom/16779/ http://blogs.cetki.com/psycom/16779/ Sun, 13 Apr 2008 20:45:00 +0000 Алексий   После обеда день оказался совсем не занят. Очередную инъекцию сделал опять в ногу. Мир вновь начал растворяться перед глазами. Я вновь оказался в том месте, где и прошлый раз. Вдоль дороги продолжали стоять изваяния людей, находящихся в измененном психическом состоянии. Сел на траву. В руках были деньги и книга. Деньги небрежно сунул в карман. Начал рассматривать книгу. "Устав измерения" гласила золотистая надпись на обложке. Начал перелистывать, выборочно читать. "...Первый уровень есть состояние пришедшего сюда, осознаваемое или неосознаваемое, означенное отсутствием облачения тела, возможностью ощущать окружающее, способностью общаться, перемещаться... Лица, способные к осмысленным деяниям на первом уровне зачисляются в число кандидатов Вершения и подлежат скорейшему переводу на второй уровень..." "...Общие обязанности пришедшего сюда кандидата Вершения... ...Он обязан: постоянно находиться в одежном облачении (за исключением первого уровня и случаев необходимости, связанных с исполнением обязанностей по специальности); обучать представителей более низких уровней кандидатов Вершения; не проносить предметы из первого измерения и не выносить их куда-либо отсюда без разрешения начальника своего отдела; заниматься трудовой деятельностью, прилагая свой потенциал в наивысшей степени... Кандидату вершения при нахождении во втором измерении запрещается: непосредственно общаться с лицами, находящимися в первом измерении (за исключением состояния сна); наводить страх на иных кандидатов Вершения; присваивать результаты чужого труда..." Часть текста читалось легко, часть -- с трудом, а часть расплывалась. Я понимал, что кое-что читать мне еще рано. Мое сознание не подготовлено еще к восприятию всего... "Структура второго измерения. ...для оптимизации производственного процесса управление второго измерения разбито на отделы. Автономными структурами с принципом согласовательной деятельности являются департаменты, как медитации, клинической смерти, суицида, гипнотического транса... Отдел психически больных. ...Основные задачи, решаемые данным отделом: составление галлюцинаций и доведение до потребителей; поддержание традиционно принятых схем производимых видений; поиск схем противодействия медикаментозному воздействию для лиц, находящихся на излечении; строгое соблюдение графиков предоставляемых видений для потребителей... Обязанности должностных лиц. ...Младший режиссер обязан: своевременно составлять сценарии видений и предоставлять для цензуры закрепленному старшему режиссеру; не допускать присвоения чужих идей без ведома автора (за исключением архивных материалов); максимально реализовывать свой творческий потенциал в производимой продукции; постоянно совершенствовать свои навыки; в случае возникновения нестандартной ситуации немедленно докладывать о случившемся начальнику отдела..." Я начал понимать, что требуется от меня. Писать "глюки". Интересная работа. Но устав... Что-то мне он начал напоминать занятия на военной кафедре. Впрочем, "глюки" для психов. Определенно, несложно. Немного вспомнить анекдоты про психиатрическую больницу, почитать фентези, просмотреть ряд фильмов, и я готов. "...Каждый пришедший сюда обязан выполнять требования Настоящего Устава с момента прочтения..." Началось возвращение в первое измерение. Вновь моя комната, за окном темнеет. Мысли, как всегда, спутаны. Чтобы как-то развеяться, включил телевизор. Ведущий криминальной программы местного телевиденья беседовал со старшим следователем по особо важным делам нашего районного отдела внутренних дел: -- Скажите, товарищ майор, когда же милиция сможет оградить наших девушек и женщин от действий маньяка, орудующего в окрестностях города? -- Действительно, это головная боль всех наших сотрудников. В реке и у нее периодически находят обезображенные женские трупы со следами насилия. Возраст жертв от 15 до 50 лет. Все подразделения сконцентрировали свои усилия на поимке нелюдя. Но он все время ускользает. У следствия есть версия, что это глубоко психически больной человек, не отдающий отчета своим деяниям, наделенный звериным чутьем. Но я обещаю, что дело поимки маньяка скоро будет сделано, для нас это дело чести, тем более от рук убийцы погибла дочь одного из сотрудников..." Я выключил телевизор, принял душ, поужинал, почитал какую-то книгу, ничего так и не поняв, уснул.   http://blogs.cetki.com/psycom/16772/ http://blogs.cetki.com/psycom/16772/ Sun, 13 Apr 2008 17:57:01 +0000 Алексий   Мысли всю неделю крутились в моей голове: наркотические галлюцинации и неизвестная мне реальность. Недавно они тесно переплелись, найдя свое отражение там и там. Я испытывал страх перед случившимся и на неделю забросил наркотики. Странный мир я видел иногда во снах. Он был таким же, каким он предстал предо мной, но с вплетением личных переживаний, отдающих траурными цветами в память об Оле. Жалко было девчонку. Но во сне мои возможности в этом мире были ограничены. Я с трудом перемещался, не мог свободно разговаривать, не помнил после пробуждения того, что творилось вокруг. Но воскреснем утром я приготовил очередную дозу. Нашел вену на ноге и пустил в кровь то, что только что вскипятил в металлической ложке. Приход начал растворяться по телу и растворять реальность в моем сознании... Я шел по дороге. Словно фонарные столбы на обочинах стояли размытые статуи. Вспоминая слова Оли, рассматривая вблизи эти изваяния, слушая звуки, которые они издают, я начал понимать, что это люди, находящиеся в наркотическом трансе. Иногда к ним подбегал человек, одетый в черный костюм с галстуком, и что-то шептал на ухо. Казалось, они не понимали всего происходящего и лишь глупо и самодовольно улыбались. Иногда среди стоящих узнавал знакомых. Вот мой друг Игорь. -- Привет! -- произнес я. В ответ расслышал лишь невнятное мычание. Игорь замахал руками, восприняв меня за очередную пугающую галлюцинацию. О своих видениях он не раз рассказывал мне. Но в своих повествованиях Игорь вел себя более геройски. А здесь я увидел просто зрителя, который мало понимал происходящее и смотрел лишь то, что ему покажут. Понимая, что стоя здесь, я ничего не добьюсь, двинулся дальше, время от времени задавая вопросы стоящим в одиночестве и мелкими группами, но не получал ответов. Вот Володя, одногруппник, который всегда сидит за последней партой на занятиях в университете. Ира? Маменькина дочка и паинька-первокурсница. Тоже глупо уставилась на происходящее немигающим взглядом. Даже не подумал бы, что она здесь. Какие-то бомжи неопределенного возраста. Бывший мой школьный учитель черчения, которого с шумом выгнали с работы лет пять назад. Совсем не узнать. Лицо испещрено густой сетью морщин. Дрожь пробивает все его тело. Выглядит как восьмидесятилетний старик, хотя ему сейчас лет двадцать пять. Легкое свечение начинает пробиваться сквозь поря дряблой кожи. "Немного ему в жизни осталось," -- отметил я для себя. И только теперь заметил, что все, здесь стоящие, обнажены. С удивлением обнаружил отсутствие одежды и у себя. Стало стыдно, и я рефлекторно закрыл руками причинное место, зашагав еще быстрее. Впереди двигалась фигура, облаченная в плащ старинного покроя. "Определенно, что он способен к общению," -- подумалось мне. В это же время захотелось курить. Что делать? В одежде Адама карманов, где может заваляться пачка сигарет, нет. Надо стрелять. Я побежал в надежде догнать одинокого путника. Видел, как развевается от ходьбы его плащ. Одежда. В ней есть карманы. А если так, то вероятность того, что в них лежат сигареты, остается. Я поравнялся с фигурой и выпалил: -- Закурить не найдется? Человек остановился, обернул в мою сторону лицо. Меня словно молнией пронзил взгляд путника. С трудом ворочая языком, я изумился: -- Петр Иванович? В ответ получил одобрительный кивок. Передо мной стоял университетский преподаватель философии. Он всегда отличался необычностью своего подхода к изложению предмета, способностью понятно и доходчиво объяснять самые непонятные вещи. Теперь мое сознание начало растолковывать мне, откуда у преподавателя высказывания о многих измерениях бытия, многоуровневости состояния души, вечности и вечном, описательной красоты окружающего мира и иллюзорности видимого. Петра Ивановича считали немного странным, но даже ректор боялся его острого словца, неожиданных словесных выпадов и глубины высказываемого. -- Так ты готовишься к моему экзамену? Вижу, ты, Алексей, на первом уровне. Бегаешь голый, трясешь своим хозяйством. Но раз ты так свободно перемещаешься, смею предположить, что в будущем станешь одним из вершителей. Петр Иванович замолчал, достал, как мне показалось, прямо из воздуха сигарету, протянул и улыбнулся. Между его пальцами появился огонек. Я затянулся. -- Что это за место? -- спросил я. -- Кто-то называет его вторым измерением, кто-то иллюзорным миром, некоторые утверждают, что это главная реальность. Но в полной мере ответить на этот вопрос не могу даже я, человек шестого уровня, вершитель, - глубоким грудным голосом говорил Петр Иванович. -- А что вы вкладываете в смысл слова "вершитель"? -- Не спеши узнать о смерти раньше времени, а чем больше вопрошаешь, тем чаще тебе лгут. Напирать с вопросами расхотелось -- все равно бессмысленно. Наш преподаватель философии в случае, когда его начинали заваливать вопросами, имел привычку заводить сознание вопросителя в такие дебри измышлений, что голова начинала кружиться и теряться в собственных измышлениях. -- Ты бы приоделся... Да, хотя у тебя здесь нет денег. Просто так их тебе никто не даст. А одежда -- это признак принадлежности ко второму уровню. На нем твоих возможностей больше. На нем у тебя больше возможностей с выбором работы и возможностью заработать. -- Здесь есть работа? -- Да. Конечно, совсем не такая, как ты привык понимать, но не менее сложная и ответственная. К тому же творческая. Зная тебя по учебе, уверен, что с ней справишься. -- И как же мне устроиться? -- Пошли... Я сам не заметил, как мы оказались в здании, очень похожем на административное. Внутри сновали люди. Своей наготой я очень невыгодно отличался от окружающих. -- Сиять начинает! -- смеясь пробежала мимо девочка-подросток в обтягивающем комбинезоне, слегка причмокнув языком когда ее взгляд упал на мой болтающийся отросток. Я испугался, вспоминая сияние Оли перед смертью. Озноб пробежал от макушки до пяток. Показалось, что душа свернулась в плотный клубок где-то в области живота. В глазах все поплыло. С трудом начал сохранять равновесие. -- Перестань расплываться как девчонка, -- вернул меня в себя голос Петра Ивановича, -- сияние не есть то, о чем ты подумал, вспомнив Олю. Сияние всегда сопровождает человека при переходе на более высокий уровень. Это не больно, это приятно. А теперь пошли к Шефу. Нужно тебя устроить на работу. Мы шли по коридорам. На дверях висели таблички. Некоторые я успевал прочитать. "Отдел психически больных", "Отдел каннабиса", "Отдел ЛСД", "Отдел вещих сновидений", "Департамент медитации"... В конце коридора уперлись в обшитую красным деревом и железом дверь без каких-либо надписей. -- Иди, -- сказал Петр Иванович, -- я тебя здесь подожду, -- и втолкнул в помещение. Яркий свет ударил в глаза. Кабинет, казалось, светом разделялся на две части -- чересчур освещенную и темную. Присел на стул и ощутил чье-то присутствие во второй, темной половине комнаты. Громкий голос, как казалось, исходящий из каждой точки комнаты, гласил: -- Чего хотим? Заикаясь, я произнес: -- Мне бы работу... -- Первый уровень... -- как бы сам с собой размышляя говорил голос, -- отдел психически больных. Младший сценарист. Зарплата -- сто плюс премиальные. Иди в отдел кадров, там все расскажут. Я вышел. Петр Иванович привел меня в отдел кадров. Несколько бюрократических процедур, и в моих руках оказался денежный аванс и какая-то книга. -- Теперь нужно одеться, -- услышал я от сопровождающего. Магазин одежды оказался практически таким же, как и в первом измерении. Только ассортимент включал кроме обычной одежды еще предметы, которые очень напоминали вещи из фильмов ужасов, фантастических и исторических фильмов. Подобрав нижнее белье, джинсы, куртку из материала, похожего на дерматин, кроссовки, расплатился и вышел. Сияние покрыло все мое тело и мягко начало исчезать. -- Совсем другое дело, теперь ты на втором уровне, -- одобрительно сказал преподаватель философии, -- Смотри, не потеряй книгу. А теперь пора в первое измерение. Выходим. Не забудь, что завтра ты сдаешь экзамен у меня. -- Хорошо, спасибо Вам за все, -- произнес я, и оказался лежащим в своей комнате на диване. Время приближалось к вечеру. Превознемогая головную боль, собрал свою студенческую сумку, положил зачетку, вышел в подъезд, закурил. С пятого этажа спускалась Анечка-соседка. -- Привет, -- произнес я, улыбнувшись. -- Привет, Лешка! -- произнесла она, сверкнув глазами. -- Как твои дела, твои мечты? Особенно эротические? -- Дурак! -- сказала Анечка, и опустив глаза, продолжила свой путь. Ночь была без сновидений. Утром в университете я занял очередь сдачи. После выхода первой пятерки всем стало известно о том, что философ "валит". Практически с каждым новым вышедшим уверенность в этом возрастала. С трясущимися коленями я вошел в аудиторию, вытянул билет. Сел готовиться. Ничего не знаю. С пустым листком вышел отвечать. -- Готовы? -- Да, -- неуверенно соврал я. -- Мне импонируют Ваши философские взгляды, которые Вы высказывали в течении семестра. Давайте зачетку, -- сказал Петр Иванович, -- Отлично. Пока ставилась отметка, я обратил внимание на левую руку экзаменатора. На кисти были вздутые вены, и на одной из них было три точки, которые опытный взгляд не перепутает ни с чем. Следы от уколов... http://blogs.cetki.com/psycom/16752/ http://blogs.cetki.com/psycom/16752/ Sun, 13 Apr 2008 09:49:00 +0000 Алексий   На землю невольно пришлось посмотреть. Она не такая, как все привыкли видеть. Нечто отдаленное моего восприятия можно видеть на картинах Леонардо да Винчи. Те же размытия и текстурность. Я изучал новый мир, просторы, деревья, растительность... Невдалеке тек ручей. Подле него сидела она, излучая неестественность всего происходящего своим ярким светом. Девичья рука жестом манила к себе. Попробовал идти. Трудно, словно прорываешься сквозь кисельную массу. Шаг за шагом, пошатываясь, непривычно легко и тягуче ступая по рыхлой почве, приблизился, присел рядом. -- Привет! Ты всегда так сияешь?-- полюбопытствовал я. -- Здравствуй, Алексей. Нет, только последние три дня, -- произнес в ответ звонкий завораживающий голос. -- Мне это нравится. -- А мне не очень. Сияние все ярче и ярче, значит переход на другой уровень вот-вот произойдет, -- сказала она, капая слезинкой на прибрежный камень. -- С чего плачешь, чудное творенье? -- сделал попытку успокоить, докапываясь до причины расстройства. -- Да, ты здесь новый, это видно. Мальчишка, тебя удивило то что я знаю твое имя? -- Вообще-то да, -- не скрыл я. -- На шестом уровне люди могут знать все, что твориться здесь и в основном измерении. К примеру твое тело сейчас мирно покоится в кресле, рядом валяется пустой окровавленный шприц, а твоя соседка Анечка предалась эротическим мечтаниям в воображении. И ты в них занимаешь не последнее место. -- Подожди, ты говоришь и не объясняешь. Откуда все знают на шестом уровне? Что за уровни? И откуда тебе известно про Анечку? К тому же как твое имя? -- забросал вопросами я. -- Меня зовут Оля. А все остальное поймешь сам. Сейчас ты на первом уровне. На нем оказываются все новички. Правда, многие не понимают структуры этого мира и остаются гостями, а не вершителями. Их можно видеть в форме размытых статуй, тускло мерцающих вдоль дорог, погруженных в собственные ощущения наркотического или психического транса и абсолютно не реагирующими на раздражители как этого, так и того измерений. В состояние, подобное твоему, входят единицы. Я все больше запутывался в ее словах, хотя кое-что начинал понимать. Вопросы один за одним возникали в сознании, но с такой же высокой скоростью исчезали в недрах мозга: -- Подожди, не торопись, Оля! Я догадываюсь, что ты знаешь все про меня и про этот мир, а о себе ничего, кроме имени, не сказала. Где ты сейчас? -- В реанимации. Я поперхнулся и с трудом выдавил вопрос: -- То есть? -- Уже три дня. Передозировка. Не выкарапкуюсь. Врачи колдуют возле тела, меняя капельницы, санитарки возятся с постельным бельем, вытирая с тела испражнения. Максимум, что они смогут, это искусственно заставить пробиться сердце еще часа четыре. Далее -- седьмой уровень, и прощай земные мечты, прощай земная твердь и мой родной облик девушки. -- Ты умрешь? И что потом?-- почему-то смерть воспринималась спокойно, без скорбного пафоса, но жалость к этой брюнетке с курносым носом и голубыми глазами переполняла мысли. -- Да... Жаль... Не хочется туда, хоть и говорят, что в этом месте интересно, но я перестану быть собой. -- Оля, пожалуйста, больше комментариев, я с трудом разбираю смысл… -- Мне дадут новый облик. Таких на земле практически нет, и приходить сюда я смогу только как галлюцинация для наркоманов и психически больных. А что за облик -- это лотерея. Кем я буду неизвестно до самого последнего момента... Резко сияние начало гаснуть. Облик Оли стал расстворяться в воздухе. Ее голос начал становиться все тише и тише: -- Все, меня теряют. В мои семнадцать лет. -- Я могу чем-нибудь помочь? -- Нет. Я почти ушла. -- Что я могу сделать? -- стал переходить на крик. -- Знаешь, мне никто никогда не дарил цветов... Принеси, пожалуйста, розу. -- Где же ее здесь взять? -- удивился я. В округе не было ни одного растения, хотя бы отдаленно напоминающего цветок. Словно издали до моего слуха донеслось: -- В первом измерении... Больница как раз напротив твоего дома. В первом измерении все люди привязаны к фамилиям. Моя -- Лазовская... Оля вдруг встала, более ничего не объясняя, побежала к горизонту, озаряя все на своем пути сиянием. Подумалось о том, что это убегание навсегда, и в тот же миг выкинуло из состояния транса. Очнулся полулежащим в мягком кресле. Рядом валялся окровавленный шприц. Меня трясло. Оля... Больница... Роза... Глупость. Это болезненное проявление сознания. Такого быть не может. Просто мозг играет со мной в игру. А вдруг в этом есть отражение реальности? В принципе, проверить все увиденное для меня ничего не стоит. По крайней мере ничего не теряю. Действовать надо быстро, ведь если это правда, то надо поспешить. Словно одержимый, я выбежал из квартиры, помчался к цветочной палатке. Роза оставалась одна. Пушистая, затеняющая своим ярко-красным цветом лепестков весь остальной товар. Обыскав все карманы, расплатился и побежал к больнице. Мимо приемной, кабинетов. В реанимацию. Чуть не сбил двоих, несущих носилки, покрытые белой простынею. Залетел в проход, уставленный капельницами. Вот и реанимационное отделение. Казалось, что мое шумное дыхание -- это единственный звук, нарушающий покой, царящий здесь. Девушка в белом халате, не замечая моего присутствия, копошилась со склянками. -- Где я могу найти Лазовскую Олю, она здесь, в реанимации. -- А Вы кто ей? -- услышал в ответ от медсестры. -- Брат, -- соврал я. -- Одну минуту, -- девушка зашла в палату и сразу вышла, практически безэмоционально произнеся, -- Нет в палате такой больше. -- А где же она? -- Три минуты назад унесли в морг... Грязно выругавшись матом, полетел в указанном направлении. Пара, несущая носилки, смеясь, размеренно шагала в направлении мрачного здания. Под простынею угадывался человеческий силуэт. Однозначно, женский, о чем говорили бугорки грудей и широкие бедра. -- Стойте! Стойте! Они замедлили шаг. -- Кто это? Шедший первым в данной процессии ответил: -- Девчонка какая-то, попросили вынести. Подойдя вплотную к носилкам, я приоткрыл простынь. Черная копна волос. Синяя, обтянувшая лицо, кожа. И мрачная улыбка на застывших устах. Лицо до боли знакомо. Полчаса назад я общался с хозяйкой, вернее бывшей хозяйкой этого тела. Только в сиянии видел здоровый румянец, горящий на щеках и блеск в голубых глазах. А они сейчас закрыты. Положив розу под простынь, я зашагал прочь не оглядываясь. Не помню, как попал домой. Мысли путались. Она мертва. Я жив, но общался с почти мертвой девушкой. У несуществующего ручья. Расстелил кровать, лег. Закрыв глаза, начал проваливаться в дремоту, ощущая падение в объятия морфея. Мысли продолжали мешаться, материализуясь за закрытыми ресницами. Воображение нарисовало тот иллюзорный мир, только в каждой краске был траур, крик моего сознания от боли потери почти незнакомого человека. И почему-то все окутывала тишина, которую внезапно разрезал до боли знакомый звонкий громкий голос: "Спасибо, Алексей!" И вновь все погрузилось в тишину, а затем и черноту глубокого сна без сновидений.   http://blogs.cetki.com/psycom/16751/ http://blogs.cetki.com/psycom/16751/ Sun, 13 Apr 2008 09:43:00 +0000 Алексий ВСТУПЛЕНИЕ Как обычно в последний год, я сидел возле пруда и бросал камень за камнем. Самочувствие на удивление неплохое. То, что в кармане ни копейки денег, не волновало. Засаленная пачка "Примы" каждые полчаса радовала меня горьким дымом. Хотя было в несколько ностальгически грустно. Ощущение того, что чего-то не хватает, гложет с самого пробуждения. Очередной камень полетел в воду, разгоняя вокруг себя ровные круги. Лишь бы дождаться полудня. Лягушка высунула свою зеленую морду и глупо посмотрела на меня. Ей не понять, что жизнь - это то, что существует в двух измерениях. Первое ей известно - это то, где она ловит мух, ждет такого же скользкого и прыгающего самца, мечет икру и придается всем радостям незатейливой лягушачьей жизни. А второе? Нет, определенно, ей никогда его не изведать. И мне его ждать осталось до тех пор, пока солнце не станет в зенит. В чем суть второго измерения? Словами не объяснить. Вроде бы все так же, как в первом измерении, в том, что простой обыватель и называет жизнью или материальной реальностью. Там тоже есть дома, живут люди, животные, насекомые. Периодически птицы поют на ветвях, и ночные звезды жгут холодным светом земную твердь. Почти все так же, но краски... То, что его украшает намного ярче, то, что оскверняет -- намного мрачнее. Каждый туда не попадет. И... там можно встретить ныне мертвых. Этого мира я был лишен на год. Сегодня срок истекает. В полдень. Но обо всем расскажу по порядку. Люди лгут, что наркотики убивают. Нет, конечно, в этом есть доля правды. Даже витамины в больших количествах разрушают организм. А наркотики? Они расширяют кругозор. На личном опыте убедился в этом. Игла пронзила когда-то вену, разбегаясь приходом по всему телу, пробивая от макушки до самых отдаленных уголков конечностей. И мир в глазах поплыл. Краски налились неестественным сиянием, в ушах зазвучала органная музыка. Появилось ощущение того, что рай стал ближе на пару шагов, и ангелы своими голосами взялись давать установки мне на существование. Блаженство. Выход. Вновь игла. Вновь ощущение нереальности в реальных ощущениях. И неведомый голос неустанно и настойчиво гласил: "Рано ты к небу обратил свой взор. Смотри на землю!" http://blogs.cetki.com/psycom/16750/ http://blogs.cetki.com/psycom/16750/ Sun, 13 Apr 2008 09:35:00 +0000 Алексий